Йозеф фон Вестфален
Материнские заботы
Он должен хорошо выглядеть, быть не лысым, не толстым, не великаном, не коротышкой, разумеется, умным - да только где же они, критерии ума? Ну и выпускником приличной школы, хотя это тоже ничего не значит, но лучше уж законченное высшее образование, чем совсем никакого. Не забыть про абитуриентские экзамены, хотя это все больше становится похожим на объявление типа "Приглашаем на работу", кстати, Томас Манн тоже абитуриенские не сдавал.
Только, пожалуйста, не поэтом. Непременно с музыкальным слухом, но не музыкантом. О художнике не может быть и речи, они невыносимы по отношению к своим женам, не говоря уже о скудном доходе. Он должен быть верным, но поначалу в верности и так все клянутся.
Ева-Мария в растерянности положила карандаш возле блокнота, откинулась на спинку стула, закрыла глаза и представила себе мужчину своей мечты, описать которого она толком не могла. Ее самое можно с чистой совестью назвать изысканной штучкой лет пятидесяти, хотя иногда от 6 вечера и до полуночи ей удавалось выглядеть всего на сорок. Она размышляла. Интересная профессия - это, разумеется, еще одно условие. Доходная и не знающая кризисов. Но не та, что держит избранника в офисе за письменным столом ежедневно до десяти вечера. Неплохо бы профессора. Ставка, не подлежащая сокращению. Преуспевающего, у такого попытки добиться успеха уже в прошлом. Разведенного пожилого было бы не дурно. Во-первых, разведенные мужчины имеют больше опыта, то есть реже делают ошибки, а, во-вторых, они всегда благодарны женщинам помоложе за их молодость. Желательно состояние. А еще будущий зять должен быть спортивным, но пусть спортом не занимается.
Дочь Евы-Марии зовут Лаура. Совсем недавно ее чаще величали Лаурочкой, теперь это бывает реже. Только что ей исполнилось 25. С усилием дотянули Лауру до абитуриентских экзаменов. Частная гимназия обошлась в кучу денег. Потом два года в ожидании места в университете. Медицинский факультет. Через три семестра она бросила учебу. "Жуткий стресс!" - шептала Лаура. Жуткий стресс? "Дети совсем не справляются", - думала Ева-Мария, а папа Рудольф, грубятина, сказал это вслух:
- Теперь никто из вас не справляется!
Ева-Мария торопливо порылась в своих исторических знаниях и отпарировала:
- Не каждый сделан из крупповский стали!
У Лаурочки неясные планы: устроиться в PR- или рекламном агенстве. Хуже не бывает! Реклама. Ну и ну! "Реклама, - сказал папа Рудольф, поддерживает экономику, как бифштeксы плоть, но, во-первых, можно жить и без мяса, а, во-вторых, совершенно не обязательно идти в мясники, если ты не вегетарианец."
Толстяк Рудольф всегда все лучше знает. Еве-Марии хотелось, чтобы Лаурочке достался муж получше, чем ее Рудольф.
Потом Лаура отправилась в Грецию, чтобы собраться с силами. После всех этих стрессов в университете 3 месяца передышки. Там-то все и произошло. Она влюбилась в типа "кожа с солью". Смуглый блондин. Из Штуттгарта, швабский акцент. Учил туристов серфингу. Пустые россказни о том, что он, мол, хочет открыть школу серфинга, вот только стартового капитала нет. Носил серые майки.
Великолепные плечи, потрясающие руки, это верно. К Лаурочке был внимателен.
Ева-Мария ни разу не видела, какие у него ноги. А жаль. Наверняка, невероятно жилистые. Еще не хватало, чтобы он явился знакомиться в шортах. Разумеется, в греческий ресторан на углу, где только желудок себе испортишь. К тому же имечко у этого морского фрукта Хайнц. "Меня зовут Хайнц", - представился он с видом победителя. Оба непременно хотели пожениться. Это еще зачем, господи спаси! В спальне Ева-Мария попыталась затеять разговор о том, как избавить Лауру от кошмарного будущего в статусе жены учителя по серфингу, ведающей прокатом серфбордов в самом захолустье Пелопоннеса. Рудольф, примитив, только фыркнул в ответ:
- Да чего уж теперь...
А на следующий день мать в отчаянии написала объявление о знакомстве, выставив Лауру изысканной красавицей и пожелав себе (дочери соответственно) профессора архитектуры с еще более великолепными плечами, который вырвет девочку из рук этого морского чудища с швабским акцентом на серфборде. Разумеется, до размещения объявления в газете дело не дошло. Хайнц же и в самом деле стал ее зятем, этого было не избежать. Папа Рудольф невозмутимо снял сотню тысяч со срочного вклада для будущей серфинг-школы. Брак вполне удался. Хотя хвастать нечем. Хайнц бросил гимназию, когда ему было 14. Его не мучали ни угрызения совести, ни отчаяния психолога-недоучки по поводу, например, того, ищет ли мужчина в своей жене мать. Со своими мелкобужуазными (мельче не бывает!)
родителями он более или менее ладил, с тестем и тещей у него нет проблем. То, что отец у Лауры хирург, он считал вполне нормальным, а предрассудков тещи не замечал вовсе. Они жемчужно переливались на его солнечной коже и испарялись без следа. В конце концов, она их тоже больше не замечает. Иногда ей снятся руки Хайнца.
