– Она кошками укрывается, – Демьян быстро и умело, как могут только закоренелые холостяки, сервировал столик. – Прошу к столу.
Ужин прошёл почти в полном молчании. Напряжение между Демьяном и Яной ощутимо висело в воздухе, сдабривая еду, словно приправа. Кеша поглядывал на них и нарочно весело делился впечатлениями о Славянске. Демьян даже не пытался вежливо поддерживать разговор, прикончил свою порцию и откинулся на спинку кресла.
– Нужно поставить чайник.
Яна не сдвинулась с места, только ожесточённо нанизала последний ролл на палочку, как на шампур, и отодвинула тарелку.
Кеша обречённо вздохнул.
– Я поставлю.
Вернулся он через полчаса и даже не удивился, что его спутники сидели точно в таких же позах и не проронили ни слова.
– Эти кошки меня в гроб загонят. Ходят за мной, словно я котлета с гарниром, и зыркают, будто готовы напасть и раскарябать мою безукоризненную личность.
– От тебя пахнет роллами. Кошки тоже ценят японскую кухню. – Демьян подошёл к окну и уставился на голые ветви деревьев. Ветер доносил прерывистую грустную песню с соседнего двора.
Кеша пожал плечами.
– Кошки – это ладно. Соседка тут вообще баба колоритная. Опять проходит домашнее прослушивание на «Минуту славы15». Завывает, аж кровь стынет.
– Она ненормальная. Предостерегала меня от водяного в речке и от сатаны в подвале, – вспомнила Яна. – Вы как хотите, а я пошла спать.
Она взяла книгу, подаренную Демьяном, и направилась в свою каморку.
Кеша проводил её задумчивым взглядом:
– Восемь часов как бы.
– Она спать не сбирается.
В едва закрытую дверь с обратной стороны ударилось что-то тяжёлое.
Демьян удовлетворённо улыбнулся:
– Ей понравился мой подарок. Использовала не по назначению, но нервам помог.
Яна села на диван и укрылась пледом. Её взгляд бродил по узкой комнате и постоянно натыкался на книгу у двери. После нескольких минут внутренней борьбы она резко встала и подняла книгу. Сначала лениво перелистала страницы и отложила подарок в сторону. Раздражённо фыркнула и быстро, чтобы не передумать, снова протянула руку к подарку.
Уже через несколько минут её пальцы увлечённо гнули бумагу, пытаясь создать существо, хотя бы отдалённо напоминающее жабу. С третьей попытки из листа родился аист. Теперь Яна не могла остановиться. Через два часа кровать усеяли бумажные создания разной степени корявости. Яна безжалостно смяла неудачные экземпляры оригами, оставив только зайца и журавля, и прислушалась к тишине за дверью. Двадцать минут назад мужские голоса стихли, а планшет перестал монотонно бубнеть.
Яна заглянула в общую комнату и, убедившись, что та пуста, направилась в душ. Выйдя из него, она поёжилась: сквозняк не забыл приласкать обнажённые ноги. Укутав влажные волосы полотенцем, Яна накинула кофту и пошла на кухню. Коты бродили за ней по пятам, ластились к ногам и жалобно выпрашивали то ли еды, то ли внимания. Яна вскипятила воду и с кружкой горячего чая вернулась в общую комнату. Одно из самых настырных животных попыталось протиснуться вслед за ней, но она выдворила его и захлопнула дверь.
В свою каморку Яна возвращаться не стала, устроилась на диване, укутав ноги пледом. Тени деревьев снова легли на пол, побуждая продолжить вчерашнее ночное угадывание. В этот раз подвижные пятна сложились в кисть с растопыренными пальцами, слегка передвинулись и нарисовали лицо, искажённое криком. Яна вздрогнула и прижала кружку к животу.
Шаги за спиной не стали неожиданностью, но всё-таки напугали.
– Давно вы меня ждёте?
– Чай ещё не остыл, – не поворачиваясь, ответила она.
Демьян обошёл диван и расположился в кресле напротив.
– Вы сегодня без оружия?
Яна приподняла плед и продемонстрировала пистолет рядом с бедром.
Он скользнул взглядом по тёмному силуэту оружия.
– Я не пытался вас обидеть. Вчера вы, возможно, неправильно меня поняли. Просто хотел быть честным, – он слегка наклонился вперёд, – может, на «ты»?
– Вам нужно мое разрешение? – Яна отставила кружку в сторону и подтянула плед.
Демьян молча рассматривал Яну. Его прозрачные глаза блестели в темноте, губы сжались в напряженную линию.
– Я хочу вам помочь. Ваши страдания мешают вам наслаждаться жизнью, вы живёте в прошлом, в то время как настоящее проплывает мимо мутной пеленой.
Яна раздражённо выдохнула, пальцы сжали край покрывала.
– Давай договоримся: всю свою психологическую хренотень оставь в институте. Я не твоя пациентка.
– Выражение «Нужно выговориться – станет легче» имеет под собой научное обоснование. Если горе остается внутри неозвученным, оно растёт и пухнет, разъедая сердце, как невидимая болезнь. Слова легковесны, облечённая в них беда утекает наружу, снимая давление. Это правда.
Яна дёрнула подбородком и стиснула зубы, мешая подступившим словам прорваться наружу.
Демьян сдвинулся на край кресла и дотянулся до её сцепленных пальцев. Она вздрогнула, но руку не вырвала.
– Расскажите о своём ребёнке, – он попытался поймать её взгляд.
– Я не могу, – сдавленно прошептала Яна. – Не просите. Это слишком больно.
Повисла пауза, заполняемая шумным дыханием.
Демьян на мгновенье задумался и решительно произнёс:
