Когда Рене Лантюле влюбился в Клода Бедаля, с которым он вот уже несколько недель переписывался через почтовый отдел «Кинообозрения», он еще не знал, что Клод — мужчина. Оба они писали друг другу необычайно нежные послания, любили одних и тех же кинозвезд, занимались одним и тем же видом спорта, обожали танцы… идиллия без тени облачка на горизонте. Клод жил в провинции и очень редко приезжал в Париж; он послал Рене свою фотографию, но тот, поддавшись обману современной моды на длинные волосы, различил на снимке молодую девушку, слегка эмансипированную (для провинции), которая подстриглась тайком от родителей. Орфография писем, казалось бы, могла просветить Рене… — но он сам на этот счет достаточно неуверен, чтобы заметить что бы то ни было. Их эпистолярная дружба длилась довольно долго, затем вышло так, что Клод должен был получить в столице небольшое наследство. Сам не свой от радости, Рене примчался на вокзал с букетом цветов. Он ожидал увидеть девушку, и, естественно, не узнал Клода, но тот, в свою очередь, знал, чего хотел, так что вскоре двое друзей стали жить вместе — дело обычное в нашу эпоху великой широты ума. В действительности же, Рене поначалу испытывал угрызения совести, но Клод объяснил ему, что если верить «Санди Суар», в кабачках Сен-Жермен-де-Пре «Флоретте», «Тант Бланш» и «Монтане» собираются одни лишь гомосексуалисты, так что мода, которой следует, в достаточно широком масштабе, немалая часть интеллектуальной и артистической молодежи, не могла возникнуть без серьезного на то основания. Мало-помалу Рене привык, и они с Клодом образовали вскоре одну из этих очаровательных семей педерастов, что являются, к чести французских традиций, образцом верности и конформизма.
Их жизнь текла без происшествий. Оберегаемый Клодом, Рене Лантюле жил припеваючи и содержал свою квартиру в образцовом порядке. Он от природы был хорошим кулинаром, и так же аккуратно выполнял мелкие домашние дела. Клод, а он был юноша толковый, поместил свой капиталец в одно надежное дело; он устроился на работу в бюро, и очень ловко справлялся с делами. В шесть вечера он собирал бумаги, закрывал ящики и, сияющий, возвращался в свой уютный home, где Рене ждал его за вязанием какой-нибудь безделицы. По вечерам они строили планы на будущее, и Клод чувствовал иногда, как тает его сердце при упоминании о «Кинообозрении», еженедельные выпуски которого они оба встречали с признательностью.
Между тем, по мере того, как длилась их связь, настроение Рене стало меняться. Не раз, возвращаясь домой, Клод замечал, что его друг чем-то опечален: скуксившись, Рене едва отвечал на любезные знаки внимания Клода, который с юмором рассказывал ему о превратностях проведенного дня. Иногда даже, отвернувшись, Рене уходил из гостиной и уединялся в своей комнате. Поначалу Клод ничего не говорил, но как-то раз, когда Рене, казалось, был удручен чем-то больше, чем обычно, он дождался, пока тот уйдет в свою комнату, и через несколько минут последовал за ним. Когда он вошел, Рене лежал на кровати, уткнувшись в подушку. Клод положил ему руку на плечо и заметил, что Рене плачет.
— Что случилось, мое сокровище? — спросил Клод.
— Ничего, — всхлипнул Рене.
— Так все-таки, что же, радость моя, золотко мое?
— Я не могу тебе этого сказать, — пробормотал Рене.
— Скажи же, моя прелесть, — настаивал Клод.
— Я не осмеливаюсь.
— Ну же, красавец мой, скажи.
— Дело в том, что мне стыдно сказать тебе это, — прошептал Рене совсем тихо.
— Давай, давай, моя цыпочка, решайся же…
— Я хотел бы иметь ребенка, — сказал Рене, затем снова зарыдал в подушку.
Клод был более чем изумлен, на лице его отразилась досада. Он не ответил и покинул комнату, чтобы Рене не увидел написанное на лице его огорчение.
Очевидно, что с этого момента их жизнь несколько осложнилась. Клод пребывал в мрачном расположении духа и провалил несколько деловых операций. Отношения между ними оставались прежними, но ни Рене, ни сам Клод уже не были так веселы, как раньше. Клод колебался, но как-то вечером, наконец, решился:
— Слушай, любовь моя, — сказал он. — Раз уж ты не можешь иметь детей, нам надо взять ребенка на воспитание.
— О, — воскликнул Рене, лицо которого тотчас же засияло от радости. — Ты сделаешь это?
Растроганный внезапным счастьем своего друга, Клод согласился.
— Кого ты хочешь, — спросил он, — мальчика или девочку?
— Маленькую девочку, — ответил Рене восторженно. — Это так мило, и потом они больше любят свою мать.
— Хорошо, — сказал Клод, — будет у тебя маленькая девочка.
