Вошла миссис Фостер, которая выглядела еще более бедной и разбитой, чем при их последней встрече.
- Моя дорогая миссис Травилла! Как это мило с вашей стороны! - сказала она, изо всех сил стараясь говорить спокойно, но, встретив нежный, сочувственный взгляд милых глаз гостьи, не выдержала и разразилась рыданиями.
Элси, обняв миссис Фостер, заплакала вместе с ней.
- Наверное, кто-то заболел? - сказала она, наконец.
- Да. Мой сын. Ох, миссис Травилла, он скоро умрет! - и миссис Фостер опять затряслась в горьких, удушающих рыданиях.
- Пока есть жизнь, есть надежда, - прошептала Элси. - Кто знает, что Бог может сделать в ответ на наши молитвы?
Мать покачала головой в печальной безнадежности.
- Врач уже сдался, сказав, что ничем больше не может помочь.
- Доктор Бартон?
- Нет, нет. Севидж. Ох, если бы мы могли сразу же позвать Бартона, то результат был бы другим. Я не доверяю Севиджу даже когда он трезв, а сейчас он почти все время пьяный.
- Значит все, возможно, не так плохо, как он говорит. Я немедленно пошлю за доктором Бартоном.
- Спасибо, но я должна вначале спросить Уилкинса. Он был ранен несколько недель назад. Пуля все еще в нем, и он все это время терпит ужасные боли. Я хотела сразу же послать за доктором Бартоном, но Уилкинс не хотел об этом даже слышать. Он сказал, что это слишком рискованно, и что он должен довериться Севиджу. Но теперь... - миссис Фостер замолчала, переполненная горем.
- Но теперь еще более рискованно обойтись без доктора Бартона, - закончила фразу Элси. - Давайте я немедленно пошлю за ним.
- Подождите минуту. Я спрошу Уилкинса, - ответила миссис Фостер, выходя из комнаты.
Вскоре она вернулась и сказала, что сын безоговорочно согласился с тем, чтобы немедленно позвали доктора Бартона, с благодарностью приняв любезное предложение миссис Травилла.
Элси сразу же отправила за врачом своего слугу вместе с экипажем, а сама тем временем принялась расспрашивать миссис Фостер о болезни ее сына.
Оказалось, что Уилкинс сильно страдал, и поначалу сносил это с яростным нетерпением, бормоча проклятия в адрес того, кто его ранил. Заточение было для него почти настолько же невыносимым, как и мучительная боль, и он постоянно сравнивал себя с тигром в клетке. Однако в последнее время с Уилкинсом произошли большие перемены. Он стал тихим и покорным, а горькая ненависть, похоже, совершенно покинула его сердце.
- И, надеюсь, мое сердце тоже, - продолжала мать, и по ее щекам покатились большие слезы. - Сейчас я осознаю, что те чувства, которые я питала к некоторым людям - в частности, к Леландам - были совершенно нехристианскими, и, надеюсь, Господь помог мне избавиться от них. Нам было очень тяжело видеть как чужеземцы занимают наш любимый дом, но, они конечно же, не были виноваты в том, что нам пришлось покинуть его.
- Вы совершенно правы, - сказала Элси. - Думаю, я понимаю, что чувствуете и вы, и они. Но Леланды - добрые христиане, и, уверяю вас, они не питают к вам никакой враждебности.
- Правда? Мне сказани, что Леланд в действительности не уехал на Север, как предполагали, а вернулся на плантацию после того как пришли федеральные войска.
- Так и есть, и он уже почти восстановился после ранения.
- Значит он был ранен?
- Да, и довольно тяжело.
- Выходит, он где-то прятался, а его жена оставалась все это время одна с детьми и слугами? Это было очень смело с ее стороны.
- Она возлагала свое упование на Господа так же как вы и я, моя дорогая миссис Фостер. И Он ее не подвел.
Миссис Фостер на мгновение погрузилась в печальные раздумья.
- Я испытывала к ней неприязнь, - прошептала она, наконец, тихим, дрожащим голосом, - а она - христианка, которую я должна была любить ради Господа. И с ее стороны было вполне естественно защищать своего мужа и детей. Я бы на ее месте поступила так же.
Миссис Фостер не упомянула, где и когда Уилкинс получил ранение, однако Элси теперь знала, что это произошло в Фэйрвью, и что ту пулю, которая нанесла ему такой ужасный вред, выпустила миссис Леланд или Арчи.
Приехал доктор Бартон, и миссис Фостер ушла вместе с ним в комнату больного. Элси задержалась, чтобы услышать его мнение по поводу Уилкинса.
Вскоре в гостиную быстро вошла заплаканная Анни.
- Дорогая миссис Травилла, зайдите тоже, - сказала она, всхлипывая. - Мама будет очень рада, и… и Уилкинс просил, чтобы вы зашли.
Элси встала и обняла плачущую девушку за талию.
- Я с радостью сделаю для любого из вас все, что смогу, - прошептала она.
В комнате больного не было недостатка в удобствах или предметах роскоши. Мать и сестры пожертвовали все ради идола их сердца - единственного сына и брата. Он лежал, поддерживаемый подушками, с бледным как у мертвеца лицом и тяжело дышал.
Доктор Бартон сидел у кровати, держа палец на пульсе пациента. Затем, задав несколько коротких вопросов, он погрузился в задумчивое молчание.
Все присутствующие обеспокоено смотрели на врача и, затаив дыхание, с тревогой ожидали его вердикта, однако по его лицу ничего нельзя было прочитать.
- Ох, доктор! - вздохнула, наконец, миссис Фостер. - Вы не можете сказать даже слова надежды?
