Миссис Тейлор волновалась за ребёнка, девочка совершенно не хотела есть. Её муж Алберт, разводивший пчёл, предложил покормить кроху маточным желе, веществом огромной питательной ценности. Ведь питаясь только им, личинка пчелы за пять дней увеличивает свой вес в тысячу пятьсот раз. Ребёнок быстро пошёл на поправку. Худая, впалая грудь с торчащими рёбрами стала полной и круглой, как бочка, а животик выдавался вперёд. Странно, впрочем, но руки и ноги не увеличились в размерах в той же пропорции. Оставаясь по прежнему короткими и костлявыми, они, точно палки, выступали из толстого тела. У неё на животе даже волосики появились, чтобы было теплее.
— Альберт, меня это страшно тревожит, — сказала миссис Тейлор.
Она не отрывала взгляда от младенца, совершенно неподвижно лежащего на её согнутой левой руке.
— Я просто чувствую, здесь что-то не так.
Кожа на личике ребёнка полупросвечивалась, как перламутровая, туго обтянув кости.
— Попробуй ещё раз, — сказал Альберт Тэйлор.
— Всё это бесполезно.
— Надо всё же попытаться, Мейбл, — сказал он.
Из кастрюли с горячей водой она вынула бутылочку с молоком и вытряхнула несколько капель на тыльную сторону своего запястья, проверяя температуру.
— Ну, давай, — прошептала она, — давай, малыш. Просыпайся, надо немножко покушать.
Рядом на столе стояла лампа, и свет создавал вокруг женщины мягкий жёлтый ореол.
— Пожалуйста, — сказала она. — Ну хоть капельку ещё.
Муж наблюдал за ней поверх своего журнала. Он видел, что жена полужива от усталости, а её бледное овальное лицо, обычно серьёзное и спокойное, сейчас искажало отчаяние. Но даже несмотря на это, очерк её головы, когда она смотрела на ребёнка, был удивительно хорош.
— Ну вот, видишь, — пробормотала она. — Всё бестолку. Не хочет она есть.
ПЧЁЛЫ В МАЕ
МЕДОВАЯ КУЛИНАРИЯ
ПЧЕЛИНЫЙ ФЕРМЕР И ПЧЕЛИНАЯ ФАРМАКОЛОГИЯ
ИЗ ОПЫТА БОРЬБЫ С НОЗЕМАТОЗОМ
ПОСЛЕДНИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ МАТОЧНОГО МОЛОЧКА
НА ЭТОЙ НЕДЕЛЕ НА ПАСЕКЕ 27
ЦЕЛЕБНАЯ СИЛА ПРОПОЛИСА
ОТРЫГИВАНИЕ
ЕЖЕГОДНАЯ ВСТРЕЧА БРИТАНСКИХ ПЧЕЛОВОДОВ
ВЕСТИ АССОЦИАЦИИ
Всю свею жизнь Альберт Тейлор увлекался пчёлами и всем, что с ними связано. Ещё мальчишкой он часто ловил их голыми руками и прибегал домой, чтобы показать матери; иногда он даже сажал их себе на лицо и позволял насекомым ползать по щекам и шее. И поразительная вещь — они никогда не кусали его. Напротив, создавалось впечатление, что пчёлам нравится находиться при нём. Они никогда не пытались улететь, и для того чтобы избавиться от них, ему приходилось бережно соскрёбывать их пальцами. Но даже и тогда они частенько возвращались и снова усаживались ему на локти, ладони или колени — куда угодно, где была оголена кожа.
Его отец, работавший каменщиком, как-то сказал, что мальчик, должно быть, испускает какую-то заклятую вонь, что через поры его кожи выходит какой-то ядовитый запах и что ничего хорошего из всей этой гипнотизирующей игры с насекомыми не выйдет. Мать же уверяла, что это дар Божий, и доходила даже до сравнения со святым Франциском и его «сестрицами птичками».
С возрастом увлечение Альберта Тэйлора пчёлами переросло в страсть, наваждение, и уже в двенадцать лет он построил свой первый улей. На следующее лето он отловил свой первый рой. Двумя годами позже, в четырнадцать, у него было уже пять ульев, стоявших рядком вдоль изгороди на заднем дворике отцовского дома, и уже тогда — наряду с обычной процедурой получения мёда-он занимался весьма тонким и сложным делом, связанным с выведением собственных пчеломаток, пересадкой личинок в искусственные ячейки и прочими вещами того же рода.
Он никогда не применял дым, когда находилась работа внутри улья, не надевал перчаток и не покрывал голову специальной сеткой. Было ясно, что между мальчиком и пчёлами существовала какая-то странная симпатия, и скоро по всему посёлку, в магазинах и пивных о нём стали говорить с определённым уважением, и люди приходили в дом Тейлоров, чтобы купить именно мёд Альберта.
В восемнадцать лет он взял в аренду один акр довольно ухабистого пастбища в долине, примерно в миле от их посёлка; участок подбирался к вишнёвому саду, там-то он и наладил собственное дело. Сейчас, одиннадцать лет спустя, он оставался на том же самом месте, разве что теперь у него было уже шесть акров земли, двести сорок хорошо оборудованных ульев и небольшой дом, который он построил в основном своими собственными руками. Женился он в двадцать, и брак этот, даже несмотря на то, что им пришлось девять лет ждать появления первого ребёнка, тоже оказался удачным. И в самом деле, всё у Альберта было в полном порядке, пока не родилась эта странная маленькая девчушка и не стала попросту сводить их с ума своим отказом как следует питаться и ежедневными потерями в весе.
Он оторвал взгляд от журнала и задумался о дочери.
Так, в этот вечер, например, когда она перед началом кормления открыла глаза, он заглянул в них и увидел нечто такое, что до смерти напугало его, это был затуманенный, какой-то пустой взгляд, словно глаза ребёнка никак не были связаны с мозгом и просто лежали в глазницах подобно двум маленьким серым кусочкам мрамора.
И понимали ли сами доктора, о чём они вели речь?
Он потянулся к пепельнице и стал кончиком спички неторопливо выковыривать остатки пепла из своей трубки.
Можно было, конечно, отвезти её в другую больницу, в Оксфорд, например. Надо будет предложить Мэйбл этот вариант, когда он поднимется к ней.
