– Хочу, чтобы больше он мне не звонил, никогда! – Кричит она. – Я серьезно сейчас. «Спасибо, пока!» Это все, чего я удостоилась. «Пока!!!» Я трубку больше не возьму и встречаться с ним не буду, ясно? Пусть дальше разбирается в себе, но не за счет меня, окей? Все переживает, что всем что-то от него нужно, так вот, мне ничего не нужно, только, чтобы он меня оставил в покое.
– Я поговорю с ним. Не плачь. – Утешает ее Джеймс, с волнением поглядывая на дорогу. Меньше всего ему хочется влететь в столб в этой Москве. Как тут экстренные службы работают и какая медицина, проверять он не планировал.
– Даже не вздумай! И ничего я не плачу! – Катя с яростью размазывает слезы меховым рукавом по лицу. Поняв, что это не помогает, она полностью отпускает руль и начинает копаться в подлокотнике в поисках салфеток. – Не хватало еще из-за всякой ерунды слезы лить!
Джеймс сам хватается за руль и размышляет, если дернуть ручник, занесет их или нет? Занесет, сто процентов, на дороге каша из снега.
– Давай ты на дорогу будешь смотреть! – Не выдерживает он. – Послушай меня, хорошо? – Увещевает он, отнимая у нее пачку салфеток, вытаскивая по одной и передавая ей. – Я с Коннором давно. Ни к кому он и близко так не относился, как к тебе, это что-то особенное.
– Оооооо, дааааа, – она размазывает тушь, – это особенная степень издевательства, изощрённая, как с бездомной собакой – приласкать, а потом прогнать. Только я не дворняга. И больше с собой так обращаться не позволю.
– Ты не права, дай ему время. Он боится своих чувств и не признается в этом даже самому себе.
– Он по делам приехал? – Прекращает плакать она и немного опускает окно, глубоко вдыхая морозный воздух.
– Не важно.
– По делам?! – Требует она ответа.
– Ну, по делам.
– Понятно. Можешь дальше не продолжать.
– Поверь, ему не все равно.
– Слышать больше ничего не хочу. – Мечта Джеймса осуществляется – она вцепляется в руль обеими руками и больше не отрывает взгляд от дороги. Доезжают до дома Кати они в полном в молчании. Это здание на несколько квартир в очень дорогом районе Москвы, Джеймс, когда изучал, что смог про Катю найти, поразился стоимости жилья, совершенно не обоснованной, в этой «Золотой миле». Вот реально русским денег некуда девать, как из рога изобилия на них валятся. Она высаживает его на въезде в подземный паркинг. Джеймс уже готов выйти из машины, Катя же рыщет в своей сумке, чтобы найти брелок, открывающий шлагбаум. Не найдя, она бешено сигналит, несмотря на поздний час, заставив Джеймса подпрыгнуть и орет: «Да что там охранник заснул, что ли?» Далее следует тирада по-русски, где, как он догадывается по экспрессии, ни одного цензурного слова нет. Он, вообще, наслышан, что русский мат – это отдельный пласт их языка, но сейчас поражен обилием непроизносимых звуков, обрушившихся на его уши.
– Фак! – Она вытряхивает все содержимое сумки себе на колени. Он бы никогда не подумал, что такое количество предметов может находиться в одной, с виду, небольшой сумке, понятно, что найти там брелок было невозможно. – Похоже, я телефон в отеле оставила. Сука, что ж я все теряю-то без конца? – Орет она теперь на себя. – Может водитель мне привезти? Я выйду минут через сорок. Обернетесь?
Через сорок минут Катя выходит на улицу. Машины нет. Спустя полчаса опять спускается. Две машины стоят около шлагбаума, идёт мерзкий дождь со снегом, задняя дверь открывается, Катя бежит, поскальзываясь и проклиная Джеймса. Что, нельзя было к подъезду подойти? Заглядывает, внутри сидит Коннор, она юркает внутрь салона, Джеймс и водитель выходят.
– Мы, вроде, попрощались. – Недружелюбно произносит она. Еще она раздражена, что уже умылась, вообще-то спать собиралась, да и после слез выглядит бледной и опухшей. На ней пижама с широкими штанами, сверху накинут пуховик, на ногах угги. Не очень-то хотелось в таком виде ему показываться, хорошо, что в машине темно. Капюшон, с которого капает, она решает не снимать.
– Ты знаешь, кто я по национальности? – Зачем-то спрашивает Коннор.
– Сейчас решил это обсудить? Ты? Ну, англичанин. – Буркает она.
– А где живу?
– В Лондоне? Да ты можешь жить где угодно, к чему вопросы эти? – Катя раздражается все сильнее.
– Мой отец англичанин, я учился в Англии. А мама моя ирландка. – Говорит он. – Там я проводил все каникулы, там была моя настоящая жизнь, Ирландия – это моя любовь, моя Родина, место, которому я принадлежу, где будут расти мои дети. – Катины глаза слегка увеличиваются. Да ладно! – И сейчас я живу в Ирландии, и весь мой бизнес максимально сосредоточен там. И знаешь, ЧТО я всегда заказываю, когда прихожу в паб?
– Ты ходишь в паб? – Катя оглядывает его с сомнением.
– Ну, давно не был, но очень захотелось сходить. Пойдёшь со мной?
