– Ну извини, оплошала! – фыркнула я. – Интересно, как бы ты повел себя, если бы рядом с тобой стали падать люди, сраженные выстрелами, а ты увидел у бедняг дырки во лбу и под глазом и понял, что в одном из домов засел снайпер? Я говорила, что не обучалась в школе ФСБ, не обладаю стальными нервами. Естественно, я перепугалась, упала на мостовую, закрыла голову руками. У меня не возникло ни малейшего желания разглядывать несчастную.
– А вот сумку ее из крокодиловой кожи с замком-ящерицей ты приметила, – хитро улыбнулся Вовка.
Я, сама не понимая почему, принялась оправдываться:
– Но это же было до выстрелов, когда она только выпорхнула из машины. На ней еще были туфли из новой коллекции «Прада» и платье от «Валентино». Совсем не бедная девушка. Когда мы с Вениамином стояли на тротуаре, я не нервничала, вот и разглядела детали. Но внешность ее описать не могу. Она была в темных очках, ветер трепал ее длинные волосы, они падали на лицо. Когда прогремел первый выстрел, я запаниковала. По-твоему, мне следовало, сохраняя олимпийское спокойствие, вынуть мобильный, сфотографировать трупы и мужчину, уволакивающего тело блондинки?
– Ну на это я, конечно, не надеялся, – хмыкнул Костин. – Но иметь сейчас снимки было бы здорово. Без них трудно поверить в твой рассказ. Слышала поговорку: нет тела – нет дела?
– Очень скоро я назову тебе фамилию погибшей! – вспыхнула я.
– Да ну? – изумился приятель. – Интересно узнать, каким образом ты выяснишь ее?
Я молча отвернулась к окну.
– Пошли, – скомандовал Вовка, – нас ждут Будановы.
– Подожди, – попросила я и начала рыться в сумочке. – Ну надо же! Хотела попудрить носик и не могу найти косметичку. Похоже, я ее потеряла. Вот жалость!
– Моя дочь пропала? – ахнула Вера Петровна, выслушав Костина. – Боже! Я говорила! Предупреждала! Нельзя Женечке одной жить, случится беда! Ваня, сделай что-нибудь!
Иван Сергеевич исподлобья посмотрел на Володю.
– Кто, кроме вас, знает о происшествии? Полиция в курсе? Пресса?
– Тебя только это взволновало? – зарыдала жена олигарха. – Боже, что с нами теперь сделает…
Вера Петровна закрыла лицо руками.
– Кого вы боитесь? – быстро спросил Костин.
– Супруга напугана, ей лучше лечь в постель, – отрезал Иван Сергеевич.
– Нет, ей придется остаться, – возразил Костин. – Нам понадобятся ответы на многие вопросы.
– Будет достаточно, если я поговорю с вами, а Вера должна уйти, – уперся Буданов.
Я встала с дивана, подошла к креслу, в котором рыдала хозяйка дома, села перед ней на корточки и тихо спросила:
– Вера Петровна, вы полагаете, что кто-то может причинить вам вред из-за исчезновения удочеренной девочки?
– Вон! – заорал олигарх. – Встали и ушли отсюда немедленно! Сергей, Александр, выведите этих придурков из дома!
Нина вскочила на ноги.
– Папа, значит, это правда? Женя вам не родной ребенок?
В гостиную вбежали охранники.
– Уходите! – крикнула им Нина.
Парни в строгих костюмах глянули на Ивана Сергеевича. На минуту в комнате повисла напряженная тишина, которую прерывали судорожные всхлипывания Веры Петровны.
– Мы, конечно, можем покинуть ваш дом, – вздохнула я. – Но… Не знаю, Иван Сергеевич, как вы относитесь к Евгении, и все-таки думаю, что добрых чувств в вашей душе больше. Что, если до нее дотянулись руки врагов из очень далекого прошлого, из тех лет, когда ее звали Мариэттой? Вчера, судя по всему, похититель не собирался причинять вреда Эжени, даже оставил ей мобильный. Однако как будут развиваться события сегодня?
– Сколько лет исполнилось Евгении на момент удочерения? – звенящим голосом спросила Нина.
– Пять, – коротко обронил Володя.
– Вот оно что… – Нина расхохоталась. – Ну, наконец-то все выяснилось. Я-то переживала, не могла ничего понять, себя винила! Похоже, папочка, вазу ты сам кокнул?
– О чем речь? – не понял Костин.
Его жена закинула ногу на ногу.
– Отец был помешан на Японии. Он собирал фарфор Страны восходящего солнца. Вот в этой комнате, где мы с вами сейчас сидим, раньше находился музей. Здесь стояли специальные витрины, поддерживался особый температурный режим. Коллекция была обширной и очень дорогой.
– Куда же она подевалась? – удивилась я.
– Отец внезапно охладел к японской посуде, – пожала плечами Нина. – Когда это произошло и куда он дел экспонаты, я понятия не имею, потому что не жила тогда с родителями. А вновь очутившись в отчем доме, увидела вместо музея гостиную и очень удивилась. Мама объяснила: «Папа устал от погони за раритетами, продал коллекцию».
– Мои привычки и хобби никому не интересны, – резко заявил олигарх. – Замолчи.
