– А у меня сразу зародились сомнения, – сказала я. – Зачем кому-то лично приносить конверты и подсовывать их под дверь квартиры? Этак и попасться можно. Да, похоже, ты прав, угрозы в свой адрес писал Вениамин. Сняв апартаменты, он составил послания и пришел в агентство Крестовой… А Елена его послала. Готова спорить на что угодно, Подольский в конце концов решил осуществить «гениальный креативный» план, о котором рассказывал рекламщице в свой первый визит. Нанял человека, который должен был выстрелить в него холостыми патронами. Веня упадет, изобразит раненого… Помнишь журналиста, который нагло влез с фотоаппаратом в комнатушку консьержки, где мы беседовали? Григорий еще на него наорал.
– И правильно сделал! – рявкнул Костин. – Совсем папарацци обнаглели!
Я с тоской посмотрела в окно на еле-еле двигающуюся вереницу машин.
– Что, если репортер появился не после того, как застрелили Вениамина, а раньше? Думаю, Подольский тщательно написал свой сценарий. Как считаешь, почему он обратился к нам?
– Еще вчера я мог предположить, что известный человек не желает идти в полицию, так как опасается, что продажные полицейские звякнут в «Желтуху», – ответил Костин, притормозив у светофора. – Но сейчас даже мыслей по данному поводу у меня нет.
Я поправила ремень безопасности.
– Зато у меня есть! Веня разработал многоходовую комбинацию. Первый шаг – посещение детективного агентства, где, по мнению Подольского, служат не очень далекие люди, которые легко проглотят наживку, поверив сказке про его известность и про угрожающие письма, и захотят помочь великому писателю-певцу-артисту. Мы взялись за работу, то есть оправдали его ожидания. Второй шаг – Вениамин предлагает посадить в подъезде своего дома вместо лифтерши сотрудницу агентства.
– И зачем ему это? – перебил Костин, отпуская педаль газа.
– Нужна свидетельница нападения, – пояснила я. – Причем именно свидетельница, женщина. Ну-ка вспомни, кто сидит днем на вахте? Шестидесятилетний Игорь Сергеевич, вполне крепкий майор в отставке. Тот не растеряется, услышав выстрел. Да еще может сообразить, что он издан не боевым оружием, а задействован холостой патрон. А вот женщина впадет в панику, будет потом рассказывать корреспондентам: «Ой, вот жуть-то! Как жахнет! Как бабахнет! Подольского чуть не убили!» Вспомни, что Вениамин отмел все кандидатуры на роль консьержки: одна слишком молода и красива, у другой на лице написано, что она профессионал. А когда я зашла в кабинет, обрадовался: «Супер! Эта отлично подойдет!» И не слез с нас, пока я не согласилась. Ему не хотелось, чтобы у лифта дежурила профессионалка, Джеймс Бонд в юбке. Ну согласись, это же странно: ему угрожают, обещают застрелить, а он под разными предлогами отказывается от услуг тех, кто обучен обращаться с оружием и защищать клиента, зато настаивает на кандидатуре дамы, которая явно не сможет прикрыть его в случае опасности. К сожалению, я, послушав пламенную речь «гения», мол, его преследователь убежит, если увидит, что в подъезде появился профессионал, не насторожилась. К тому же агентство Вульфа не полиция, где с людьми могут говорить жестко, в нашей конторе клиентов облизывают, стараются, по мере возможности, выполнить их капризы. А Подольский не хотел иметь дело с подготовленными кадрами, так как знал: опасности не будет, разыграется спектакль.
– Но ты отличный специалист, – возразил Костин.
– Вовсе нет, – улыбнулась я. – Сам же знаешь: стрелять я не умею, бегаю плохо, с боевыми приемами не знакома. Я дилетант с внешностью домашней хозяйки. Последнее и привлекло Подольского. Ему требовался глупый свидетель. Буду объективна: я оправдала его надежды. Марку автомобиля, в котором неизвестный мужчина увез труп блондинки, я не определила, номер не запомнила. Нет, я вовсе не агент национальной безопасности… Четвертый шаг, сделанный Вениамином, – он договаривается со стрелком. Небось отрыл его в Интернете. И еще он нанимает журналиста. Теперь напомню последовательность событий. Минут за пятнадцать до того, как Подольский якобы случайно упал в подъезде, я вышла на улицу подышать свежим воздухом…
– Скорей уж отравиться московским смогом, – скривился Вовка.
Я продолжала, не обратив внимания на его замечание.
– Встав у двери, увидела, как напротив, на другой стороне улицы, припарковалась неприметная черная машина. Водитель распахнул дверцу, секунд пятнадцать проветривал автомобиль, потом заметил меня и захлопнул створку. Я успела разглядеть лишь то, что шофер в темных очках и бейсболке, а на торпеде установлен странный, слишком большой навигатор. Еще, помнится, я подумала тогда: надо же, какая громоздкая модель. Но, вероятно, это был профессиональный фотоаппарат. Ну и последний шаг. Подольский спускается на первый этаж, перебрасывается со мной парой слов, идет к выходу и… упс! Падает. А с чего бы ему валиться? Пол сухой – не поскользнешься, ковра нет – зацепиться не за что, банановой кожуры в холле не было.
– Ногу подвернул, – подсказал Костин.
Я поморщилась.
