Впрочем, в планы ЭХ-16 не входило ждать и землян. Освободив две передних ноги он галопом помчался к Координатору. Люди, на мгновение оторопев, побежали за ним. Лишь Пьер чуть-чуть задержался, упаковывая чудо-камень в заплечный мешок.
Вэр вновь приблизился к РИ-10:
— Отдай мне мягкотелого. Он тебе — ни к чему, а мне он сгодится для ритуальной пытки.
— Возьми… Мы уже сканировали его внешний облик.
Пауковидный компьютерианец соскользнул со шлема землянина и побежал к одному из туннелей.
Вэр приказал двум солдатам отнести Стенка к месту дислокации своего отряда — у противоположной от пульта стены в углу, но сам не торопился уходить.
— Каково состояние Координатора? — заботливо спросил он.
— Есть некоторые отклонения от нормального функционирования. К сожалению, видимо, придется временно ограничить его дееспособность…
— Я Вас понимаю, — важно кивнул головой Вэр. — Командование корпу-сом безопасности должно находиться в надёжных клешнях…
РИ-10 опять надолго уставился на Вэра своими тусклыми фото-элементами.
— Ну погоди, старое электронное барахло, — вновь внутренне начал закипать кэпзен. — Недолго тебе осталось глазеть на меня.
— Если бы только дело сводилось к командованию корпусом без-опасности, — наконец снизошёл до ответа РИ-10.
— Ты ещё не знаешь, как это важно — командовать корпусом безопас-ности, а главное — иметь его, — злорадно подумал Вэр, отступая на-зад. Бойцы, грозные бойцы у РИ-10 были, причём — много. А вот те-лохранители, аналитики, диверсионные группы отсутствовали. Корнукрак давно заприметил эту слабость компьютерианцев.
Подойдя к мягкотелому, Вэр не спеша начал говорить:
— Твоё время пыток уже не за морями, но ещё не настало. Знаешь ли ты, что мы делаем мягкотелыми?
— Имею представление, — сквозь зубы процедил Стенк.
— Твоё представление — всего-навсего розовая иллюзия, далекая от настоящего понимания того, что тебе предстоит прочувствовать… Дорс, — обратился Вэр к любимчику отряда. — Повесели нас немного.
Стенк не стал разубеждать Вэра. Да. Его не пытали. Но он ви-дел пытку корнукраками истинного ошанина — своего названного отца. Лишь от одного этого Стенк едва не сошёл с ума…
Методичные, по настоящему подготовленные пытки, доставлявшие столь большое удовольствие корнукракам, не оставляли никаких шансов мученикам ни на умолчание, ни на спасение. Впрочем, был выход: кричать во всё горло, свято уверовав в ложь. Только ложь должна быть заготовлена заранее…
Палач-испытуемый второй ступени — деловито проверил ритуальные, надежные цепи, которыми вместо металлической сети опутали человека. Фасеточные глаза Дорса пришли в едва уловимое дви-жение, сразу приковавшее к себе внимание Стенка. Ошанин напрягся в ожидании пытки, но ничего не происходило минуту, две… И вдруг многочисленные отражения Стенка в различных фасетках заколе-бались, приобретая индивидуальную жизнь, закружились… Созна-ние пилота, потеряв привычные ориентиры, провалилось в эпи-центр многочисленных зловещих водоворотов и утонуло в пучи-не боли. Детские страхи, воспоминания, чувства, ещё не ожесточившиеся, не прикрытые панцирем житейского опыта, поднялись из глу-бин памяти к самым кончикам нервов, терзая Стенка субъективной реальностью…
Вот на него, больного, с высокой температурой, наваливаются те-нями липкие, кошмарные сновидения, сдавливая воспалённое, пересохшее горло. Нет сил встать и бежать… Проснувшись, в горячем полубреду мальчик напрасно зовёт из темноты мать… Его голос пугающе одиноко гуляет по пустой квартире…
А вот — мать, из-за спины которой Стенк со страхом наблюдает за жуткими, во плоти, корнукраками, ползущими на него с настав-ленными бластерами.
— Пригнись, — шепчет мать, зная повадку солдат корнукраков расчле-нять лучами людей в районе живота, и настойчиво пригибает голову Стенка к земле…
Вокруг — фонтаны крови, падающие части человеческих тел, пада-ющая мать… И вновь — одиночество, ужас, беспомощность и боль… нестерпимая боль потери…
Холод, голод, визжащие, обезумевшие крысы… Безнадёжная битва с ними… Впивающиеся в трепещущую от страха и отвращения плоть острые зубы…
Корабль истинных ошан… И другая планета мрака… Другие кошмары, ускользающие от лучей прожекторов и несущие смерть… Новые потери близких, добрых существ и новое бесконечное оди-ночество на пустующем корабле среди трупов…
Пальцы Стенка непроизвольно сжались в кулак, прижав палочку-выручалочку одним концом к ладони. Сквозь сплошную завесу боли прорвалась искра сознания… Её зажгло тёплое покалывание в ру-ке, а раздул страшный вой человека:
— Меня, — и Стенк захохотал безудержно, злобно, прямо в морду ино-планетной твари. — Вздумали напугать меня воспоминаниями? Жал-кие отребья, — он рванулся, но цепи удержали его на месте. Тогда пилот махнул головой, изо всех сил стукнув ею шлем палача. Глаза Дорса инстинктивно прыгнули вглубь глазниц и Стенк окончатель-но пришёл в себя:
— Скоты! Твари ползучие! Мне бы только добраться до вас…
Кэпзен уважал сильного противника. В другое время он бы обставил пытку этого мягкотелого согласно полному ритуалу. Но сейчас мягкотелый был очень нужен Вэру:
