— Заткнись, панцирный перевертыш, и слушай меня внимательно… Сейчас тебе будет больно, гораздо больнее, чем в предыдущий раз… Дорс! Игловой пистолет!
Стенк почувствовал сильный укол в плечо. Пробитый скафандр тут же вновь загерметизировался.
— А в будущем тебе будет ещё больнее… У тебя — единственная возможность уцелеть. Видишь машину? Она — твоя. Садись на неё и уезжай… Спасайся, беги от нас! Спасайся, беги от нас!
Боль, действительно, заволокла сознание Стенка. Его обступи-ла стена бушевавшего вокруг огня… С него живьём сдирали шкуру, выжигали нутро… Инстинкт победил… Пилот рванулся из цепей и… обрёл свободу… Ярость переполняла человека:
— Тупые корнукраки! Вам не дано понять, что боль утоляется сла-достной местью!
Стенк в одно мгновение оказался на непонятной машине. Ка-ким-то чутьём технаря ему удалось сдвинуть ее с места, и он всем телом налёг на рычаг поворота… Но машина шла по прямой. Стенк дёрнул рычаг в другую сторону, потом — обратно… Машина, набирая скорость, по-прежнему, катила прямо… прямо к энергети-ческому экрану, удерживающему на месте АУ-5.
— РИ-10! Пленник вырвался от нас! Уничтожьте его! Он невменяем, — звучало в наушниках Стенка.
Закружились, засверкали лучи бластеров… Стенк спрыгнул с машины и побежал, петляя, падая, окатываясь в сторону и вновь поднимаясь.
Эфирный рёв освобождённого АУ-5 оглушил измотанного до предела Стенка. Воспользовавшись заминкой, которую вызвала атака мятежного исина на окружающих его охранников, ошанин скрылся в тени бокового туннеля…
Тем временем Вэр вызывал по спецканалу десант из космоса.
В который раз Василий Конин воспалёнными от бессонницы гла-зами пытливо взглянул на хронометр!
— Что они так долго делают на Компьютере? — в который раз капи-тан «Молнии» сотряс воздух риторическим вопросом!
В который раз он тяжело оперся о край пульта управления, опустив в ладони задумчиво голову.
Розу Блюм, на удивление, подобное однообразие не раздра-жало, ибо от этой сцены веяло не жалостливой беспомощностью, а мающейся в неведении силой. Майор вновь почувствовала к капи-тану прилив симпатии и восхищения. На её взгляд, Кониным нельзя было не восхищаться: обладая силой медведя, на вид — грузный, в действительности, в движениях — лёгкий до грациозности — он являлся одним из лучших представителей человеческого генофонда. Самые сложные задачи СГК Конин решал безукоризненно. Квадрат-ный подбородок немного портил его лицо, но в сочетании со стальными глазами подбородок подчёркивал твёрдость характера капи-тана.
Правда, на вкус Блюм, Конину не хватало здоровой доли жесто-кости — единственно в этом он проигрывал в ее глазах Крэйтону — незаменимому в непопулярных, но неизбежных акциях СГК человеку и её заместителю. Разумную жестокость Блюм воспринима-ла как естественную сторону человеческой жизни. Майор ненавидела всех слюнтявых интеллектуалов, беспрерывно спорящих на своих конференциях, в своих безопасных, уютных до слащавости кабинетах о благе человечества, тогда как необходимо было действовать, да-бы возлюбленное ими человечество не исчезло с арены Вселенной. Главное же действие — отделять зёрна от плевел — просто, невозможно без жестокости.
— Этих бы интеллектуалов определить в санитарную службу, — со злос-тью подумала Блюм. — Как, в большинстве своем, невинным людям, счи-тающим себя, довольно часто, героями, благодетелями человечества, объяснять без ожесточения, что они уже — не люди? Как будущей ма-тери без ожесточения объявлять, что она не имеет права на своего долгожданного ребёнка? Как без жестокости убивать закоренелых бунтовщиков — мутантов?.. Средневековый кинжал милосердия всё рав-но остаётся кинжалом, как его ни назови…
— Попробуем догадаться сами, Вася, что происходит с ошанами на Компьютере? — предложила Блюм.
Конин иронично взглянул на командира спецкоманды. Не смотря на её внешнюю привлекательность, он редко воспринимал Блюм, как женщину. И — не мудрено. Абсолютно спокойная, уравновешенная, рас-чётливая даже в мелочах — она больше напоминала ходячую статую в чёрном, зловещем мундире, андроида, чем живого человека.
— Попробуй, Роза, а я послушаю.
— Последнее сообщение от нашего агента мы получили шесть часов назад. Агент доложил о дозаправке «Ворона», погрузке на корабль контейнеров с неизвестным содержимым, и появлении чокну-того компьютерианца, который бластером выжег все внутренности звездолёта. Надо полагать, что этот компьютерианец — тер-рорист.
Захватив корабль с людьми, он выдвинул перед Координатором какие-то требования…
— Не сходится, Роза. Если компьютерианец — местный террорист, то для чего ему лететь на Компьютер? — Чтобы облегчить собственную поимку? Почему Координатор открыл по «Ворону» огонь? — Испугал-ся диверсии больше, чем дипломатического скандала?
