Во втором альбоме у меня хранились фотографии, где были сняты мы с Катрионой. Мне стоило посмотреть на одну, и этого было достаточно, чтобы запомнить до конца жизни. Я рассчитывал увидеть ее такой, какой она была в последние дни жизни. Но выглядела она совсем по-другому.
Это была наша первая совместная фотография. Снимал нас мой приятель, Джэми. Мы стояли рядом, моя рука — на плече Катрионы.
Альбом выпал из рук и с грохотом свалился на пол. Я закрыл глаза, но фотография стояла перед глазами. То, что я увидел, было просто, но устрашающе: Катриона была одета в длинное белое одеяние. Капюшон скрывал ее голову и лицо. А рука моя лежала там же, где и была, притягивая ее к себе.
Ночью звуки возобновились. Временами они доносились из-за входной двери, и я сидел, прислушиваясь к движениям на лестничной площадке. Когда же они замолкали, я доставал из шкафа оккультные книги и смотрел, что следует предпринять для самозащиты. С этой целью я подготовил тщательно нарисованные охранительные круги с заклятиями, к которым у меня было слишком мало доверия.
Находясь под сильным впечатлением от того, что обнаружил в фотоальбоме, я пошел завтракать в близлежащее кафе. По пути остановился у газетного киоска и купил «Таймс» с объявлениями о вакансиях в высших учебных заведениях и «Скотсмэн», чтобы было что почитать за завтраком.
Заметку я увидел на второй странице. Камерон не упомянул в ней наши с Катрионой имена, а также ни словом не обмолвился о талисманах и других предметах, обнаруженных в могиле, но все остальное было изложено верно. Ребенка опознали — это был Чарльз Гилмор, одиннадцати месяцев от роду, похищенный в середине дня, в пятницу, из коляски возле магазина в Эадрай. Тут же была представлена фотография ребенка на руках у матери. Фотографии с могилой Катрионы в газете не было. Предположений о сатанистах и могильных грабителях не высказывалось. В заметке лишь сообщалось, что могила была «потревожена».
По дороге домой я купил утренние газеты, однако в них было мало достоверной информации, а все больше — догадки. Я позвонил Камерону и спросил, не появилось ли у него с тех пор, как он установил личность ребенка, какой-нибудь новой информации.
— Никому ничего не говорите, — предупредил он. — Если появится хотя бы одно слово о секте сатанистов, рыскающих по городу в поисках невинных младенцев, поднимется страшная паника.
— Вам не о чем беспокоиться. Я не собираюсь обращаться к журналистам. И искренне надеюсь, что убийство это — последнее.
На другом конце провода замолчали. Вероятность появления новых убийств, была, как я понял, кошмаром инспектора.
— Я тоже на это надеюсь, доктор Маклауд. Если вы вспомните еще о чем-то, имеющем отношение к делу, позвоните.
Я положил трубку, и ко мне вдруг пришло мгновенное решение. Я поеду в Сент-Эндрюс к Генриетте.
Она подскажет, что нужно делать. Сент-Эндрюс — очень маленький городок, и за полдня я успею опросить все имеющиеся в нем гостиницы.
Я вернулся в квартиру, чтобы переодеться и захватить на дорогу деньги. Тут я заметил книгу, которую купил для Генриетты. Я решил, что подарок может разрядить обстановку при нашей встрече. Сунув ее в карман, я вышел из дома.
На центральном автобусном вокзале я выяснил, что автобус до Сент-Эндрюс уходит через полчаса. Я купил билет и стал ждать. Выехали мы вовремя, автобус пошел по северному направлению через мост Форс-Бридж, а затем — к востоку на побережье. Через два часа я прибыл на место назначения. С моря дул холодный ветер, а по улицам спешили на лекции студенты. Университет доминировал над городом, придавая ему нереальный вид, схожий с фильмом об инопланетянах.
Я зашел в информационное туристское бюро, купил карту и список всех городских гостиниц. Оказалось, все намного легче, чем я предполагал. Я вспомнил, как Генриетта однажды упомянула, что ее свекор играет в гольф, и мне пришло в голову, что он должен выбрать гостиницу неподалеку от поля, где играют в эту игру. Я нашел их в такой гостинице, в ресторане за ланчем.
Генриетта извинилась, и мы вышли в холл.
— Какой приятный сюрприз, — сказала она. — Мой свекор со своим любимым занятием очень мне наскучил. Я рада, что появилась возможность улизнуть от него. Придумаю что-нибудь, чтобы объяснить ситуацию. Как это — посторонний человек приехал из Эдинбурга, для встречи со мной!
— Я не мог не приехать, — сказал я.
Она вмиг посерьезнела:
— Что-нибудь случилось?
Я показал ей статью в «Скотсмэне»
— Я утром уже прочла, — сказала она. — Но не понимаю, какое отношение... — Она остановилась и с ужасом взглянула на меня. — Неужели это могила Катрионы?
Я рассказал ей о разговоре с Камероном.
— Почему вы ничего не сказали ему о Милне? — спросила она.
— Какой бы в этом был смысл? У меня нет реальных доказательств, нет ничего, что можно было бы представить в суд. В пятницу Милна не было ни в Глазго, ни в окрестностях, а когда могилу разрыли в первый раз, его даже не было в стране.
— Но мы же знаем, что он стоит за всем этим.
