По дороге в Кронштадт Анатолий заехал в Москву. Хотя он и торопился, но все же решил несколько дней побыть с родными и повидать своих старых друзей с Бутырского завода и в Богородске.
Богородцы обрадованно ему сообщили:
- Вот хорошо, что приехал. У нас сегодня как раз митинг в театре "Колизей". Прибыли ораторы из Москвы и Петрограда. Но только меньшевики да эсеры.
- Ты за какую партию стоишь? - спросил у Анатолия один из старых ткачей.
- Пошли на митинг. Там увидим, кто за кого, - ответил Железняков. - Вы мне вот что скажите, братки, как сейчас поживаете при "свободе"? Как Морозов, подобрел?
- По-прежнему душит нас и жиреет. Как был кровопивцем, таким и остался, - сказал один из рабочих, шагавших рядом с Анатолием.
- Пора вам сбросить этого мироеда со своих плеч, - посоветовал Железняков...
Зал театра был переполнен. Митинг только что начался.
Председатель, приезжий меньшевик, призывал одобрить деятельность Временного правительства, чернил партию большевиков.
Железняков поднял руку и крикнул:
- Прошу слова!
Разоблачая клеветнические измышления меньшевистского оратора, высмеяв его призывы выразить доверие Временному правительству, Анатолий говорил о трех веках царского самодержавия в России, о борцах за свободу, замученных в рудниках Сибири.
- Я еще молодой, не видел того, что видели вы, старые люди, сколько тысяч мучеников прошагали по Владимирке на каторгу! Эта дорога близко от вас, рядом проходила.
- Долой большевистского агитатора! - закричали меньшевики.
Но Железнякова не смутили эти выкрики. Он с еще большим пафосом говорил:
- Товарищи, Ленин - это душа народа, это наша вера в будущее, наша опора. Зал гремел от оваций. Моряк закончил свою речь словами:
- Да здравствует Ленин! Долой правительство буржуазии! Да здравствует власть Советов!
Под новый грохот аплодисментов Анатолий спустился со сцены. Рабочие подхватили его на руки и начали качать...
Снова на Балтике
Пароход шел в Кронштадт. Уже далеко за кормой оставалось широкое устье Невы. Несмотря на свежую погоду, Железняков не уходил с верхней палубы. Он был счастлив, что снова видит чернеющие вдали форты Кронштадта и знакомые маяки.
Анатолий всматривался в лица пассажиров. Но все это были незнакомые люди. Среди них было много фронтовиков. Он подошел ближе к ним и стал прислушиваться к разговорам.
Один солдат напоминал Тараса Архипенко. Такие же лохматые брови, такое же смуглое лицо и чуть сутуловатая коренастая фигура. Солдат говорил, по-видимому отвечая на чей-то вопрос:
- Война? К черту! Хватит, надоела она. Все измучились! Теперь скоро сменим пушку на соху! Земли для пахоты бери сколько хочешь. Свобода!
Стоявший рядом с ним другой солдат возмущался:
- Для чего воюем? Для кого?
- Воюем, братец, не для себя, а для буржуев, - отвечал ему светлобровый пехотинец со свежим шрамом на высоком лбу.
Какой-то штатский спросил:
- А как настроение у солдат?
- Доля наша на фронте и сейчас собачья. Офицеры греют солдата по-старому. Держат нас в таком же режиме, что и при царе. А говорят: "Мир хижинам - война дворцам". Откуда же хорошему настроению быть?
- Правильно толкуешь, пехота, - согласился стоявший рядом с солдатом судовой кочегар.
- Зачем двигаете в Кронштадт? Откуда приехали? - предлагая фронтовику закурить, спросил участливо Железняков.
- Я уж говорил тут, откуда едем, - ответил солдат, осторожно беря папиросу загрубевшими пальцами. - Из двенадцатой армии мы. Делегация от полков, что под Ригой стоят. Ходят слухи, будто большевики в Кронштадте открывают пути-дороги для немцев. Петроград с морской стороны без защиты останется. Революция, сказывают, в опасности.
- А вы и поверили такой брехне? - не выдержал Анатолий.
- Да ведь как не поверишь, - ответил светлобровый пехотинец. - Газеты печатают. Комитетчики наши полковые и ротные поясняют...
- Не те газеты читаете! И не тех людей в свои комитеты избираете! Сами вот толкуете, что офицеры держат солдата в старом режиме, а верите их клевете на балтийцев! Балтийцы всегда были на стороне революции, - горячо заговорил Железняков.
Солдаты были явно смущены.
- Да ведь наше дело какое? Наше дело маленькое, - нарушил молчание светлобровый солдат. - Должны выполнять волю собрания. Нас избрали окопники и сказали: "Вот мандаты вам. Езжайте в Кронштадт и проверьте все..."
- Вам правильно сказал товарищ, что все это подлая брехня о Кронштадте, - вмешался в разговор высокий матрос. На ленточке его бескозырки горели позолоченными буквами два слова: "Заря свободы". Увлекшись беседой с солдатами, Анатолий не заметил, когда он подошел.
- Никаких мы путей-дорог немцам не открываем, - продолжал он. - Власть в городе находится в руках Совета рабочих и солдатских депутатов. Он поддерживает в городе строгий революционный порядок.
Солдаты с жадностью ловили слова матроса. В эти дни они слышали столько клеветы на Кронштадт, простое слово очевидца было для них очень важно.
