Анатолий подробно изложил цель своего приезда. Перечислил рапорты, посланные им совместно с комиссаром Черкуновым в штаб армии. Резко высказался о саботажниках и выразил уверенность, что бойцы его полка скоро смогут получить горячую пищу.
- Все? - спросил невозмутимо Носович.
- Все! Хватит и этого! - горячился Анатолий.
- А почему вы бросили полк в такой ответственный период? издевательски спросил Носович.
- Во главе полка оставлен мною комиссар. И я уже доложил вам, что сегодня ночью мы получили разрешение отойти в резерв на двое суток. Я снова возвращаюсь к своей просьбе. Прикажите, чтобы кухни для полка были немедленно высланы.
- Ничем не могу помочь вам, - сухо ответил Носович.
Железнякова не смутили ни холодный прием, ни слова относительно отлучки из полка. Но этот бездушный ответ его взорвал, и он повышенным голосом произнес:
- Я категорически требую...
Железняков не закончил фразу.
По тревожному звонку в кабинет стремительно вбежало несколько вооруженных бойцов. Растерявшийся от такого неожиданного оборота дела, Железняков сразу умолк. Он выбежал из кабинета и умчался обратно в свой полк.
Утром следующего дня был передан приказ об отстранении Железнякова от командования Еланским полком.
Густые грозовые тучи, с вечера закутавшие Елань, ночью проливным дождем обрушились на землю. Молния рассекала черный мрак. Канонада, не умолкавшая в окрестностях Елани несколько последних недель, прекратилась.
В маленьком деревянном домике собрались друзья по полку Железнякова. Они бурно обсуждали создавшееся положение.
- Я не понимаю, товарищи, чем вызвано такое отношение к полку, недоумевал Анатолий. - Поведение Носовича меня просто поразило. В том, что в штаб затесались какие-то сволочи, не может быть сомнения! Но ведь так действует помощник командующего фронтом!
Первым заговорил комиссар полка Черкунов:
- Положение на фронте тяжелое. И об этом надо помнить каждую минуту. В полку поднялось брожение. Надо срочно провести по всем ротам и батальонам беседы, разъяснить красноармейцам, что произошло... Бойцам надо сказать всю правду.
Прибывший вместе с Железняковым с Балтики матрос Наумов резонно заметил:
- Но как объяснишь солдатам, что их командир отстранен от командования за заботу о них? Снова заговорил Черкунов:
- Мы разъясним бойцам, что произошло недоразумение и в ближайшее время Железняков снова вернется в строй. А я уверен, что это именно так и будет.
- А если не будет? - сказал Железняков.
- Тогда мы поставим вопрос перед ЦК партии, - ответил Черкунов.
На следующий день раненый Киквидзе пытался успокоить Железнякова, сидевшего у его кровати.
- Не горюй, Толья. Как-нибудь уладим. Черт возьми, и надо же было случиться такой истории, когда меня подстрелили! - Киквидзе взял руку Анатолия. - Я уверен, что все уладится, что виной всему твоя горячность. Ты правильно сделал, что выступил перед бойцами. Пусть они знают все. А теперь вот что, Толья: кати в Балашов к самому командующему фронтом Сытину. Попытайся поговорить с ним. Попроси его от моего имени. Поезжай...
- Попробую...
В тот же день Железняков стоял перед адъютантом Сытина.
- Мне нужно поговорить с командующим.
- Не могу пропустить.
- Мне необходимо объяснить...
- Не могу, не приказано, - отвечал адъютант.
- Вы доложите командующему о моем приезде, тогда он и прикажет! Что вы отвечаете за него: "Не могу, не могу!"
- Нельзя ли повежливее? - возмутился адъютант. - Здесь вам не Кронштадт!
- Что-о-о?! - пораженный такими словами, протянул Железняков, делая шаг вперед. - Здесь не Кронштадт?! Что это значит?! - уже крикнул он.
Испугавшись угрожающего тона Анатолия, адъютант попятился назад:
- Хорошо, сейчас доложу...
Но к Сытину Железнякова так и не пропустили.
Адъютант, выйдя из кабинета, сказал:
- Командующий приказал передать, что если вам надо что-то сообщить, подайте рапорт...
В обстоятельном рапорте на имя командующего фронтом Сытина Железняков смело написал, что думал: "Действия и решения, которые в последнее время принимаются вами и вашим штабом в отношении дивизии Киквидзе и, в частности, в отношении Еланского полка, напоминают мне линию поведения предателя русской армии генерала Сухомлинова во время мировой войны в 1915 году..."
Ответа на свой рапорт Железняков не получил. Через Киквидзе он узнал нерадостное известие:
- Мне сообщили, что из Балашова послан срочный рапорт о тебе... Что-то здесь неладно. Говорят, что к рапорту приложено специальное дело. Тебя обвиняют в самовольном захвате вагона с медикаментами на станции Алексиково...
- С какими медикаментами? - удивился Железняков.
- Было дело такое. Но тут ты ни при чем. Когда еще формировали полк, мои ребята перед отступлением обнаружили в тупике вагон с медикаментами. Чтобы он не достался казакам, его быстро разгрузили и все роздали по полкам, - разъяснил Киквидзе.
- Что еще пишут эти провокаторы?
- Ты помнишь, когда приезжал к нам Подвойский?
- Конечно, помню. Мы тогда еще с ним говорили о Петрограде...
