Немедленно приступил Железняков еще к одной, не менее важной операции. В порту стояли миноносцы, которые не могли уйти из Одессы из-за отсутствия топлива. Железняков помог командам этих кораблей достать несколько десятков кулей брикетов. Этого достаточно было, чтобы миноносцы дошли до Севастополя. На одном из них добрался сюда и Железняков. Через несколько дней он выехал в Москву, где находилось Советское правительство.
- Очень кстати прибыли, товарищ Железняков, - радостно встретил его заместитель народного комиссара по морским делам. - Вам надо немедленно ехать в Кронштадт, к главному комиссару Балтфлота товарищу Флеровскому.
Выйдя от комиссара, Железняков неожиданно встретился с Васо Киквидзе. Познакомился он с ним еще в Харькове, после боев под Белгородом. Киквидзе был из тех людей, кто с юношеских лет безраздельно отдал себя революционной работе, за это его неоднократно подвергали арестам. Октябрьская революция застала его на Юго-Западном фронте. Вчерашний рядовой солдат стал заместителем председателя ревкома одного из армейских соединений.
- Толья, дорогой! - обрадовался Киквидзе. - Ах как ты мне нужен сейчас! Не представляешь, как нужен! - И он подробно рассказал о полученном задании срочно выехать в Поволжье для организации воинской части, которая должна принять участие в обороне Царицына. - Будем вместе громить беляков! Согласен?
- Насчет беляков согласен! Но только я сейчас получил направление на Балтику. Там тоже что-то неладно...
Передовая часть балтийских моряков, называемая "красой и гордостью революции", сражалась на многочисленных фронтах гражданской войны против иностранных интервентов и русских белогвардейцев. В это время в ряды флота проникло много меньшевиков, эсеров, анархистов. Умело играя на трудностях, переживаемых Советской Россией, они вместе с предателями из командования усиливали свое влияние на молодых моряков, еще не осознававших глубоко стоящих перед ними задач по борьбе за укрепление Советской власти. Среди части флота зрело контрреволюционное восстание.
Первой выступила Минная дивизия.
Специально подобранное делегатское собрание этого крупного соединения Балтфлота, возглавляемое офицерами Лисаневичем и Засимуком, 11 мая вынесло резолюцию, требующую свержения Советской власти и созыва Учредительного собрания.
Комиссара Балтфлота Флеровского делегаты постановили не признавать.
На запрос Москвы, почему не выполняется требование о немедленном увольнении из флота Засимука и Лисаневича, участник заговора начальник морских сил Щастный послал издевательский ответ, в котором говорилось, что якобы "типография при штабе командования настолько мала, что запаздывает с печатанием приказов".
Вскоре Щастный был арестован, но шайка Лисаневича и Засимука продолжала открыто вести контрреволюционную агитацию и требовала освободить его. На митинге, устроенном сторонниками заговорщиков, не давали говорить большевикам и сорвали выступление А. В. Луначарского. С Минной дивизии антисоветский заговор перекидывался уже на корабли других соединений.
Коммунистической партией были срочно мобилизованы силы для решительного разгрома пособников контрреволюции.
Рано утром 2 июня полным ходом к Кронштадту подходил миноносец. На мачте его развевался флаг главного комиссара Балтийского флота.
В кают-компании находились Флеровский и Железняков.
Через несколько часов должно было состояться общебазовое собрание представителей от всех команд кораблей и береговых частей Кронштадта. Это собрание должно было обсудить создавшееся положение в связи с антисоветскими выступлениями группы Засимука и Лисаневича.
- Надеюсь, товарищ Железняков, - сказал Флеровский, - что твое выступление на этом собрании сыграет определенную роль. На Балтике любят тебя.
После выступления главного комиссара флота Флеровского и других уже известных на Балтике политических деятелей - Ховрина, Сладкова и Громова участники собрания разделились на два лагеря. Многие поняли, на какой гибельный путь их толкали враги Советской власти, и в своих выступлениях стали поддерживать требования Флеровского - осудить антисоветские действия эсеров из Минной дивизии. Но некоторая часть представителей кораблей продолжала выступать с контрреволюционными речами. Когда Флеровский попытался выступить вторично, то сторонники Щастного и его банды не дали ему высказаться. Железняков решительно встал.
- Разрешите мне, товарищ Флеровский, сейчас выступить.
Балтиец подошел к самому краю подмостков, поднял руку:
- Тише! Замолчите!
В зале постепенно начала воцаряться тишина.
- Не говорить, а стрелять надо бы здесь! - уже не говорил, а кричал Анатолий. - Товарищи, что произошло с вами? Вас считают героями революции! Спасителями флота! Ведь это вы увели флот через льды из Гельсингфорса и Ревеля! Вы же орлы, ребята, черт вас побери! Где же ваши орлиные клювы и цепкие когти, при виде которых буржуазия подыхала от страха?!
Зал безмолвствовал.
