Под вечер уцелевшие храбрецы наши сидели в окопах и утешались тем, что дали себя знать туркам. Глядя на пролом, по которому они утром прошли и на котором теперь лежало четверо убитых товарищей, один из матросов сказал: «А что, братцы, коли наши покойники останутся там на ночь, то турки над ними надругаются. Пойдемте кто-нибудь со мною, они теперь напуганы и не ждут нас».
Два матроса вышли из окопа, бросились в пролом, подняли всякий по трупу и на глазах турок, которые теперь в большом числе стерегли пролом, унесли убитых товарищей в закрытый ров. Мало того, они выскочили в другой раз, и турки не успели опомниться, как два молодца наши схватили по другому трупу и, подобрав таким образом всех четверых, воротились на свое место.
Матросы в траншеях были сборной команды, с разных кораблей, поэтому, к сожалению, было неизвестно, которого они были экипажа и как прозывались.
Прибавим к этому, что кровь храбрых не даром пролилась. Приступ, по запальчивости нашей, не удался; но испуганные им турки, видя, что в крепость через пролом войти не трудно, через несколько дней сдали крепость.
В турецкую войну 1828 года катер «Сокол» — лейтенант Вукотич — был послан от флота, стоявшего под Анапой, в Суджук, несколько южнее Анапы, по тому же берегу, для отрезания сообщения со стороны Требизонда[14]. 9 мая на рассвете «Сокол» увидел большое двухмачтовое турецкое судно у самого входа в бухту, в которую спрятался, подстерегая неприятеля. Катер тотчас вышел к нему навстречу, подошел на пистолетный выстрел и дал залп со всего борта; турки опустили паруса. Лейтенант Вукотич спустил четверку, на которой отправился сам с шестью вооруженными матросами на судно, но как же он удивился, когда нашел там 300 турецких солдат, в полном вооружении, под командою тысячника (ким-баши) и двух старшин (ака)! На катере «Сокол» было всего 25 человек и 10 пушечников!
Обезоружив пленников своих, Вукотич взял судно на буксир и привел его к флоту. За это был ему пожалован орден Св. Георгия 4 степени.
В турецкую войну 1829 года флот наш стоял у турецкого города Сизополя[15], на север от Босфора (Цареградского пролива), выжидая турецкого флота, который по временам только нос выказывал из Босфора и тотчас опять уходил назад. Для подстережения его и чтобы тотчас дать о том знать флоту, послано было по направлению к проливу несколько легких судов, с тем чтобы они, при выходе турок, дали о том знать адмиралу сигналами, передавая их друг другу.
С рассветом 15 мая в виду флота показался фрегат «Штандарт»; в 9 часов уведомил он сигналом, что неприятель вышел в море; а так как в это время заштилело, то с фрегата отправлен был офицер на гребном судне, который донес:
«Утром накануне три опознавательных судна наши подошли на 13 миль к проливу и встретили турецкий флот, в числе 18 кораблей; завидя крейсеров, враг пустился за нами в погоню, и два корабля его, как видно, лучшие ходоки, стали приметно сближаться с нами. Старший командир фрегата сделал сигнал: «Всякому взять тот курс, при котором у него лучший ход»; но бриг «Меркурий», отстав от прочих, был настигнут кораблями, кои открыли по нем огонь. Флот наш в возможной скорости снялся с якоря и пошел к Босфору. К 5 часам вечера бриг «Меркурий» встретил флот и вскоре к нему примкнул».
Наружный вид брига показывал, какую битву он выдержал: корпус, мачты, паруса — все было избито ядрами. Командир, капитан-лейтенант Казарский, таким образом донес о подвиге своем:
