Китаец фыркнул. Меллас заметил, что у него не было пистолета, который выдаётся пулемётчикам. 'Китаец, а где твой грёбаный 'сорок-пятый'?'
– Сорвался, сэр.
Меллас и Китаец мгновение смотрели друг на друга.
– Чёрт возьми, Китаец, зачем сейчас-то врать? – грустно сказал Меллас. До него доходили слухи, что чёрные отправляют детали в Штаты. Он снял с ремня пистолет с кобурой и кинул Китайцу. Китаец посмотрел на пистолет и стал пристёгивать его на себе. Он отвернулся, не сказав ни слова.
Сержант Ридлоу, только что вернувшийся с последней проверки своего взвода – подтягивал ремни, говорил грубые, но ободряющие слова – заметил последнюю часть обмена с Китайцем. 'Он не ссыкун', – сказал Меллас, наблюдая, как Китаец осматривает пулемёт.
– Никто из них не ссыкун, лейтенант, – сказал Ридлоу.
Меллас смотрел на ряды вертолётных групп и, наблюдая за проверяющими готовность Бассом и Фракассо, чувствовал себя отрезанным от своего старого взвода. Лишь несколько дней назад, вылетая со Скай-Кэпа, он был их взводным командиром. Война словно насмехалась над его прежними понятиями о времени. Он посмотрел в свинцовое небо – не летят ли вертолёты. В памяти выплыло лицо Анны. Он знал, что она больше не хочет его видеть, – и что она, быть может, последнее доброе воспоминание в его душе.
– Летят! – закричал кто-то.
В небе висели крошечные чёрные точки. От их вида у Меллас кишки закрутило от болезненного страха. Колени потянуло подломиться, а тело – убежать. Чёрные точки, превратившись в двухвинтовые вертолёты СН-46, приближаясь, отделялись по одной и, заходя на круг, выстраивались в линию, чтобы приземлиться с южной стороны. Мелласу хотелось, чтобы они рухнули, свалились с неба. Они летели убить его. Без всяких причин. А он собирался подняться на борт. Снова показалось, что он сидит на конвейерной ленте, несущей его к обрыву.
Первая вертушка приземлилась на заднее шасси. Кендалл и первая вертолётная группа затрусили по грязи и исчезли за задним откидным бортом. Вторая вертушка откинула рампу, и следующая за Кендаллом вертолётная группа пробежала на борт. Затем подлетела третья вертушка, потом четвёртая, – вертушки подлетали и подлетали, и ребята бежали и исчезали внутри. И вот не осталось больше вертолётных групп, кроме группы Мелласа и ещё одной, и тогда побежал сам Меллас, и тяжёлый рюкзак заколыхался на спине. Он пригнул голову под лопастями, проскочил мимо командира экипажа и уселся на металлической палубе. Холодной после высоты.
Вертолёт содрогнулся от увеличения мощности и неуклюже взмыл в воздух. В тот же миг мнимую безопасность ожидания на взлётной полосе отсекло раз и навсегда.
К красному кружку на карте Фитча лететь было примерно двадцать пять километров на юго-восток. Меллас видел, как мимо промелькнули Рок-Пайл и Рейзорбэк, две высоченные вершины-башни, возвышавшиеся над ВБВ. Он всё время поглядывал на компас, чтобы не потерять ориентиры. Он представил, что случится, если он просто откажется выходить из вертолёта. Тогда им придётся отправить его в Куангчи. Состоится трибунал, он будет осуждён. Но останется жив. Его сильно беспокоило, окажется ли зона приземления под обстрелом или нет.
Вертушка накренилась в сторону. Меллас встал на колени, борясь с ускорением поворота и наклоном палубы. Добравшись до одного из выбитых иллюминаторов, он высунул голову наружу, щурясь против рвущего ветра, и постарался разглядеть, зачем пилот делает столь резкий поворот. Пулемётчик по правому борту чуть свесился в пустоту и направил большой пулемёт 50-го калибра вниз. Командир лётчиков занял место по левому борту у второго пулемёта и вытягивал шею, чтобы рассмотреть цель, но его край оказался слишком задран над горизонтом. Птица вдруг выровнялась и до тошноты быстро пошла на снижение. Рёв усилился. Затем Меллас услышал свист пуль, разрывающих воздух. Заработал правый пулемёт. Внезапно пулемётчика откинуло назад: пластмасса шлема разбита, лицо – настоящее месиво. Он свалился на пол, и горло ему перетянул аппаратный шнур.
Всем, включая Мелласа, захотелось выскочить вон из вертушки.
Птица села на землю, отвалилась задняя рампа. Морпехи кинулись наружу. Лётчик запаниковал и поднял машину, прежде чем все бойцы оказались на земле. Когда Меллас добрался до выхода, птица была уже в шести футах над землёй и продолжала набирать высоту. Он заорал командиру: 'Держи машину у земли, твою мать! Держи блядскую птицу у земли!' Он выпрыгнул в пространство и тяжко грохнулся на землю. За спиной вертушка с рёвом продолжила подъём. Сильно взволнованный последний боец показался из заднего борта, сглотнул и бросился вниз, к товарищам. Со своим рюкзаком, весящим почти 100 фунтов, он с глухим стуком бухнулся на землю. Меллас видел, как кость на ноге вышла наружу и вспучила штанину. Крик бойца покрыл и треск винтовочных выстрелов, и огонь пулемёта.
