Они с Мелласом наблюдали, как исчезли вертушки. Морпехи на горе хранили молчание. Каждый прислушивался к рёву двигателей и грохоту вертолётных лопастей, в крутом повороте хлопающих в разряжённом горном воздухе. Наводчик выкрикнул пеленг по компасу и тут же побежал в центр посадочной площадки. 'Веду вас на пеленге ноль-три-ноль. – Он помолчал. – Ноль-три-пять. – Подождал. – Ноль-три-пять, так держать. Да, сэр. Вот так, сэр; кряж на пеленге приблизительно ноль-девять-ноль. Это к востоку от нас примерно на сто футов вниз'.
Наконец, огромный фюзеляж проявился из тумана, выставив днище, потому что лётчик слегка задрал нос вверх, опуская сначала заднее шасси; двигатели ревели во всю мощь, удерживая ровный спуск. Потом он уселся, и пополнения устремились, падая, спотыкаясь и переползая, к краям посадочной площадки, ибо воздух взорвался огнём автоматического оружия и пулемётов с Маттерхорна и с северного пальцеобразного гребня. Меллас достал свой компас и хладнокровно взял пеленг на звук пулемёта на северном гребне. Он определил точку по карте. 'Засёк я тебя, ублюдок', – сказал он.
Первая вертушка отвалила, сразу за ней села вторая. Снова тёмные фигуры бросились вон через заднюю рампу, спотыкаясь под огромной тяжестью, падая, переползая и пробираясь в безопасное место. Потом, к удивлению и радости Мелласа, одна из фигур возникла на площадке и подняла правую руку, изображая когти ястреба. Меллас подскочил и ликующе заорал: 'Чёрт возьми, Хок, сюда! Сюда!'
Хок обернулся и, сгибаясь под весом боеприпасов и воды, скачками помчался к Мелласу. Сердце Мелласа пело, когда Хок свалился в окоп. Морпехи, рискуя быть убитыми, подбегали к Хоку, смеялись, кричали и похлопывали его по спине.
Потом опять вниз посыпались мины.
Во время затишья Меллас пересёк посадочную площадку и прыгнул в окоп, который Хок рыл для себя. Меллас достал нож и стал тыкать им в плотную глину, помогая Хоку копать и не сдерживая широкой улыбки.
– Ну и какого хрена ты здесь делаешь?
– Мне стало скучно, – сказал Хок.
– Ха, я думаю, ты становишься сентиментальным.
– Значит, я скучающий сентименталист, – Хок хмыкнул и выбросил очередную лопатку глины.
Снова раздались миномётные выстрелы. Они скорчились в мелком окопе. Мины ударили в землю ниже по склону, и чёрный дым наполнил ноздри. Взрывы сотрясали их, и глаза болели от ударных волн.
– Хорошенькое у вас тут местечко, мать его, – сказал Хок. Он ещё немного помахал лопаткой, потом сказал: 'В задницу. И так сойдёт'. Он воткнул лопатку в землю и разогнулся.
– Эй, Хок, – сказал Меллас. – Вода есть? Подыхаю от жажды.
Хок достал фляжку из подсумка. 'Ну, чёрт меня подери', – сказал он и показал фляжку Мелласу. Во фляжке зияло маленькое отверстие от осколка.
– Всё лучше, чем дырка в жопе.
– Угу, но в ней был малиновый сиропчик 'Рутин-Тутин'.
Он передал Мелласу полупустую фляжку. Меллас набрал полный рот, проглотил и желал лишь одного: плавать в терпкой сладости напитка. Наконец, он остановился и удовлетворённо вздохнул. 'Всегда любил 'Барона фон Лимона', но 'Рутин-Тутин' тоже ничего'.
– Ну, в этом году непросто достать 'Барона фон Лимона', – сказал Хок.
Раздался ещё один взрыв, лишь в пятнадцати футах от окопа, за ним ещё четыре. Меллас чувствовал себя так, словно его засунули в тяжёлый чёрный мешок и дубасят невидимыми дубинами. Дым вытеснил весь кислород. Они не могли разговаривать. Они терпели.
Разрывы переместились на другую часть горы. Хок тихонько достал кружку-жестянку, маленький кусочек С-4 и стал готовить кофе. Он посмотрел вверх на Мелласа, который сосредоточенно наблюдал за ним: 'Вот неиссякаемый источник всего доброго и лекарство от всех болезней', – сказал Хок. Он зажёг шарик С-4 и поставил воду кипятиться. Когда кофе был готов, он подал кружку Мелласу.
Меллас сделал маленький глоток. Закрыл глаза и снова отпил. Он вздохнул и передал дымящийся кофе Хоку. 'Когда сюда доберётся 'дельта', чтобы сменить нас?' – спросил Меллас.
– Откуда мне, нахрен, знать. Я что, похож…
– На грёбаного предсказателя? – сказал Меллас. – Нет, но ты как бы 'третий-зулу', это ведь что-то да значит.
– Ничего это не значит. И если б я был ротой 'дельта', не стал бы тащить сюда свою жопу.
– Ты всё-таки пришёл, – сказал Меллас, посерьёзнев.
Недолгим молчанием Хок отдал должное благодарности Мелласа. 'Да, – негромко сказал он, – но я чокнутый. Я больше не мог этого вынести'.
– Что, так всё плохо? – сказал Меллас.
– Да сущий ад, – сказал Хок, – а вообще не знаю. Какому-нибудь конченому политикану вроде тебя здесь могло бы даже понравиться. – Он попытался улыбнуться.
– Тут похлеще марша, – сказал Меллас. – Здесь я и яйца себе отмораживаю в джунглях, и от жажды подыхаю в сезон дождей.
Хок посмотрел в небо. 'Шестой и Третий говорят, что вы бросили своё снаряжение. Поэтому вам холодно и нет ни воды, ни пищи. Потом ещё прошлой ночью вы проспали в окопах'.
– Не может быть, чтобы они говорили серьёзно, – медленно выговорил Меллас.
– Боюсь, что так и есть. Симпсон опять заговорил о смещении Фитча.
