Меллас вскочил и заорал: 'Да что за херня с ним такая? Что за херня со всеми? Эти парни только и делают, что целую, блядь, неделю воюют – без сна, без пищи, без воды, а эта грёбаная дырка от жопы думает, что они проспали. Это мы, стало быть, психи, а не этот пьяный придурок. – Разорвалась мина, но Мелласа уже не заботило, попадёт в него или нет.
– Сядь, пока тебя не изувечило нахрен, – сказал Хок, стягивая его вниз.
Меллас сел. Ему захотелось ударить кого-нибудь. 'Это наглая ложь. Наше место посадки приняло первый удар, прямо как по книжке. Никто не спал. Я, блядь, гарантирую'.
– У вас общие потери больше, чем подтверждённых врагов.
– Чего он от нас хочет? Чтоб мы выслали отделение-другое, и пусть их укокошат, пока они будут подсчитывать дохлых гуков, чтобы подправить его вонючие рапорты в дивизию?
– Я не знаю, чего он хочет, Мэл. Я знаю, что он говорит. – Хок вертел в руках палочку и смахнул ею комок грязи. – С тобой всё в порядке? – спросил он. – С тобой лично?
– Угу, – ответил Меллас. – У меня металл в жопе и руках, но от тропической язвы не отличишь.
– Я не это имел в виду. Я говорю о Бассе, Янке и остальных.
– Переживу. – Меллас смотрел мимо Хока в пустое и теперь почти чёрное небо.
– Сомневаюсь.
– Тебе, нахрен, почём знать?
– Просто знаю, – сказал он.
– А что Мэллори? – спросил Меллас, меняя тему.
– Шляется туда-сюда. Ждёт трибунала. Ждёт похода к грёбаному дантисту. Так полгода и проваландается или около того.
– Долго он оставался в ящике?
– Я вытащил его через три часа после того, как вы ушли, – добавил Хок.
– Спасибо.
– Не стоит. Надеюсь, давать проклятые показания о его личности придётся тебе, а не мне.
– А у тебя какие проблемы?
– Я просто сказал стоявшему в карауле новичку, что принимаю командование. Блейкли рвал и метал, что проскочили за его спиной, оставив в дураках его, оставив в дураках Кэссиди, корпус МП, военную юстицию и всё такое прочее. А потом отправился в офицерский клуб.
Оба рассмеялись. Потом Меллас вспомнил, как Хок в начищенных ботинках, с блокнотом наготове старался произвести впечатление на батальонном совещании. Он посмотрел на грязь. 'Хок, я знаю, чего это тебе стоило. Спасибо. Он не из тех, с кем бы ты хотел испортить отношения. – Потом он ухмыльнулся. – В особенности после того, как ты стал кадровым'.
– В следующий раз сам, нахрен, вытаскивай; всё, о чём прошу, – сказал Хок немного резко.
– На него наложат суровое взыскание? – спросил Меллас. Он пытался понять, почему разозлился Хок.
– Он навёл чёртов пистолет на грёбаного офицера ВМС, который теперь визжит во всё горло.
– Пистолет же был не заряжен.
– Сраным пистолетом от этого он быть не перестал, – сказал Хок. – Ты-то здесь уже давно. А простые люди считают, что пистолеты – это опасно. Они не спрашивают, есть ли в нём обойма или нет, чтобы посмеяться над шуткой. Доктор перессал и жаждет задницы Мэллори. И он её получит. Потянет на несколько лет.
– Наверное, Мэллори тоже здесь уже слишком долго, – парировал Меллас. – Именно грёбаные врачи ВМС заворачивали его назад.
– Не хочу говорить о грёбаном Мэллори, – сказал Хок.
Издалека послышались новые миномётные выстрелы. 'Ты и не обязан', – сказал Меллас и вжался в стенку окопа, ожидая разрывов. Они пришлись так близко, что в ушах у Мелласа звенело, а Хок просто уставился на противоположную стенку: кровь капала из носа, и рот был широко раскрыт. Они молча переглянулись. Тогда Меллас достал блокнот и начал составлять список необходимого для следующей птицы.
– Меллас, оторвись на секунду, а?
Меллас поднял глаз, напрягая слух из-за шума в ушах, чтобы расслышать то, что хотел сказать Хок.
– Я обижен тем, что ты назвал меня кадровым.
Слова Хока всадили Мелласу, как гирей в живот. 'Я пошутил', – сказал Меллас.
– Меня возмутило это дерьмо, – повторил Хок.
– Прости, – сказал Меллас. – Я не хотел. Это мой обычный сарказм. – Он попробовал придумать, как загладить вину перед Хоком, но слова уже были сказаны. Мелласа можно было только простить. – Иногда мой рот работает быстрее мозгов, – нескладно прибавил он.
– Быстрее твоего сердца, Меллас, – сказал Хок. Он всё ещё сердился. – Что за хрен, по-твоему, этот кадровый? Ты действительно думаешь, что он такой, как его рисуют наши ребята? Это слишком просто для тебя. Ты вернёшься и всю оставшуюся жизнь будешь высокомерно посматривать на грёбаного кадрового. Что такие парни как ты делают здесь? Сводят концы с концами? Этим так называемым грёбаным кадровым некуда уехать, как тебе. И грёбаным новичкам деваться некуда. Для многих из них это всё, что есть. Вот это – вершина их маленькой горки. А люди типа тебя летят над нею и серут на неё. Проклятые высокомерные грёбаные мудаки.
– Я не хотел никого унизить, – промямлил Меллас.
– Просто не обижай хороших парней вроде Мэрфи и Кэссиди. Вот ты собираешься поступать на юридический факультет. А куда, мать его, поступить Кэссиди? Здесь он хоть чего-то да стоит. А ты на это навалил.
У Мелласа начал закипать собственный норов: 'Что мне прикажешь делать, пожалеть его? В таком случае я должен пожалеть и полковника, и Третьего'.
