Хок пересчитал крекеры в пачке. 'Вот, – сказал он. – Каждому по семь штук. А мне восемь, потому что я командир роты'. Он передал пачку Мелласу, который взял себе семь штук и передал Гудвину. Хок взял кувшин и молча, взглядом осведомился у каждого о предпочитаемом количестве воды в виски – на один, два или три пальца. Когда всё было налито и роздано, он поднял стакан, сказал 'Semper Fi, засранцы' и опрокинул в рот первую порцию.
Скоро Меллас сделался восхитительно пьян; прохладный бурбон шёл мягко и в то же время согревал желудок. Получался волшебный контраст. Несмотря на бурбон, он хорошо сознавал момент. И понимал, что они пятеро разделяют такой опыт, которого ни у кого не было и не будет. Он понимал, что вряд ли все они выживут, чтобы снова разделить между собой подобный момент. И правда, он сам мог стать недостающим. Всё веселье мира – эти возгласы, это заглушающее боль пьянство – не могло скрыть эту сокровенную мысль. Но именно эта тайная мысль заставляла его чувствовать всю ценность момента.
– Эй, Мэл, – сказал Хок, – когда вернёмся в Мир, нам придётся заняться бизнесом или чем-то ещё. Чёрт, нам всем пятерым. Не заняться ли бензином?
– Как я понимаю, всё, что мы можем, – только конкурировать с мафией, – сказал Мэрфи.
– Единственное дело, которым ты мог бы заниматься, это держать грёбаный бар, – сказал Маккарти. – Но я бы с тобой поработал.
– Я за это выпью, – сказал Хок, поднимая стакан. – Вот так. За грёбаный бар. – Он икнул. – За особый грёбаный бар. – Он хихикнул. – Назовём его 'Блиндаж'.
– Не-ет, – сказал Меллас. – Так не очень заманчиво. Назовём его 'Элсворт'.
– Иди в задницу со своей заманчивостью, Джек, – сказал Гудвин. – Нам нужен грёбаный бар, а не сказочная дискотека.
– Вот именно, – сказал Маккарти, – а чтобы отыскать его и там выпить, надо будет парковаться за четыреста метров оттуда да продираться с мачете сквозь густой бамбук и слоновую траву.
Меллас на минуту задумался: 'Только не давайте посетителям сраных карт, – сказал он. – Никаких карт! – На каждом слове он захлопал ладонью по столу. – Никаких вонючих карт!'
– Но можно одну дымовую шашку, – сказал Хок. – Так хоть, если сломаешься, вертушка бесплатно тебя вернёт на парковку.
– Никаких 'бесплатно' для грёбаных ублюдков, Джейхок, – сказал Маккарти. – Господи. Прямо не знаю, как ты собираешься вести бизнес. Будешь растяпой – не сделаешь денег.
Шутки по поводу 'Блиндажа' становись всё громче и развязней. Пусть посетители бросают еду крысам и давят пиявок на столиках. Пусть наполняют песком сотни мешков в качестве платы за вход. Пусть сидят на корточках или вообще на мокром полу. Если нужна вода, пусть слизывают её с труб трубопровода. Пусть отливают в углах. Вернувшись на парковку, пусть обнаруживают, что машину угнали. Вскоре все пятеро стояли, топали ногами и орали: 'Никаких пополнений! Никакой эвакуации! Никаких карт!'
Наконец, Хок сел. Все за ним. 'Ничего не выйдет', – сказал Хок, выпивая.
– Почему нет, Джек? – спросил Гудвин.
– Правительство не даст нам лицензии на отстрел половины посетителей.
Наступила тишина. Тогда Мэрфи поднял стакан: 'За 'Блиндаж'!', – сказал он. Голова его дёрнулась в направлении вознесённого стакана.
– И за посетителей, – сказал Хок.
Снова воцарилось молчание, все занялись своими стаканами. 'Эх, мать вашу так, ребята, – сказал Мэрфи. – Вам досталось хорошее время, а вы не понимаете'.
– Типичный ты кадровый, Мэрфи, – сказал Меллас. – Для вас, парни, любое дерьмо – хорошее время. Вот потому-то правительство всегда сваливает на вас делать за него дерьмовую работу. – Меллас опрокинул остатки алкоголя и поставил стакан на стол. – Грёбаные вы дураки.
Все притихли. Маккарти явно вымучивал улыбку. Он поймал взгляд Хока, а затем посмотрел на Мэрфи. Меллас не уловил того факта, что пустился вплавь по коварным водам.
– Кто-то должен делась грязную работу, Мэл, – сказал Мэрфи, обхватывая ладонями пустой стакан.
– Что ж, я уже сделал всю грязную работу, которую меня заставили делать. Я убираюсь отсюда нахрен. Если вы настолько тупы, чтобы оставаться, то хер и на вас, и на ваше правительство.
– Ну, и как же, блин, по-твоему, корпус МП настроит свою херню на нужный лад, если вы, ссыклявые мудаки, свалите и бросите его, потому что считаете, что можно заработать больше денег в другом месте?
– Отсоси, Мэрф. Все вонючие деньги на свете не удержат мою жопу в Промежности.
– Тогда почему уезжаешь?
– Я ненавижу её, мать твою, вот почему, – сказал Меллас. – Я сыт по горло враньём и той кровью, которая это враньё покрывает.
– Я за это выпью, – сказал Маккарти и отрыгнул.
– Это, блядь, не ответ, – сказал Мэрфи. Его крепкие руки лежали в лужицах пролитого бурбона. Остальные сидели, отвалившись на стульях, и с глупыми ухмылками на лицах наблюдали, как перепихиваются Меллас и Мэрфи, заяц и медведь. – Вы, ребята, снимаетесь и бросаете всё на лгунов и жополизов, а войскам от этого приходится ещё хуже. Вы просто ссыте появляться на людях с грёбаной короткой стрижкой, потому что боитесь, что вам никто не даст.
