Фредериксон повернулся к Мелласу: 'Думаю, нам следует переместить его на посадочную площадку. Скоро он всё почувствует. Не представляю, когда вертушка сможет сюда добраться, – он посмотрел на тёмный стелющийся туман. – Если она здесь скоро не появится, то я не знаю, что случится. Думаю, что-то у него внутри может поддаться, а если она пролезет в почку или вырвется на свободу во внутренности… – он покачал головой и посмотрел на свои руки. – Я просто не очень хорошо знаю внутренности человека. Нас не обучали этому в школе полевой медслужбы'.
– А что старший санитар? – спросил Меллас, имея в виду госпитального санитара второго класса Шеллера, ротного санитара и начальника Фредриксона.
– Не знаю. Он санитар второго класса, но думаю, что он всё время торчал в лаборатории. И здесь только потому, что кого-то задолбал в пятой медшколе. Он здесь лишь на неделю дольше вас.
– Он бесполезен, – сплюнул Басс.
– Почему ты так говоришь? – спросил Меллас.
– Он жирный придурок.
Меллас не ответил, раздумывая, что же нужно предпринять, чтобы попасть Бассу в хороший список. В первый же день приезда, когда Меллас отчаянно хотел всем понравиться, Басс не облегчил ему задачу. Басс командовал взводом почти месяц вообще без лейтенанта и быстро дал понять, что он уже служил свой первый срок во Вьетнаме, когда Меллас ещё только начинал учёбу в колледже.
– А вот и он, – сказал Фредриксон. Шеллер, подобно всем ротным санитарам ходивший под прозвищем 'Старший Кальмар', пыхтя, спускался по склону, и его полевые ботинки были так же черны, как и у Мелласа, а униформа ещё не выцвела от постоянных дождей и прочих внешних факторов. Круглое лицо, военно-морские очки в чёрной оправе, на голове – панама. Среди худых и стройных морпехов он был явно не к месту.
– Что случилось? – радостно спросил он.
– Это Фишер, – ответил Фредриксон. – К нему в уретру проникла пиявка.
Шеллер скривил губы.
– Звучит неважно. Никак к ней не подобраться, я думаю. Мочиться он может?
– Нет, – сказал Фредриксон. – Как раз поэтому мы и догадались.
– Если б он мог поссать, ты бы нам был не нужен, – буркнул Басс.
Шеллер быстро взглянул на Басса и уставился в землю.
– Где он? – спросил он у Фредриксона.
– Там внизу, собирает манатки.
Шеллер пошёл туда, куда указал Фредриксон. Фредриксон повернулся к Бассу и Мелласу и пожал плечами, как бы говоря 'вы же мне говорили', и отправился за ним. Басс фыркнул брезгливо: 'Жирный ублюдок'.
Шеллер снова заставил Фишера снять штаны. Спросил, когда он мочился в последний раз, посмотрел на небо, затем – на часы. Он обратился к Мелласу: 'Его нужно эвакуировать. Срочно. Пойду доложу шкиперу'.
– Шевелись, Фишер, – сказал Басс. – Ты уезжаешь из леса. Тащи задницу к зоне высадки.
Фишер ухмыльнулся и побежал к своей палатке, на ходу натягивая штаны. Басс повернулся в сторону окопчиков, сложил ладони рупором и крикнул: 'Кто хочет отправить почту, пусть отдаст её Фишеру. Он эвакуируется'. Немедленно началась всеобщая суета. Люди исчезли в палатках и боевых ячейках и зарылись в мешки и пластиковые пакеты, в которых прятали письма от сырости.
– Джейкобс, – крикнул Басс, – скажи этому чёртову Недолёту, Поллини, поменяться рубашками с Фишером. Он выглядит как Джо Старьёвщик. А Кервину из третьего взвода скажи поменяться с ним штанами.
Джейкобс, благодарный за возможность выслужиться, отправился собирать наиболее изношенные вещи в отделении, чтобы поменять их на менее изношенные вещи Фишера.
Вернулся Шеллер и произнёс упавшим голосом: 'Скоро он будет корчиться от боли. Я могу вколоть ему обезболивающее, но не знаю, что произойдёт с его мочевым пузырём и почками'.
– Ну и мы не знаем, – сказал Басс, – мы-то ведь не учились в модной военно-медицинской школе.
Шеллер посмотрел на Басса, хотел что-то сказать, но передумал. Вечная угрюмость Басса, его широкие плечи и крепкие руки не располагали к ответным дерзостям.
– Сделай для него всё, что можешь, – быстро вмешался Меллас, стараясь снять напряжение между этими двумя. Меллас обратился к Бассу: 'Ты, наконец, отправишь свой роман в почтовый ящик?'
Басс засмеялся. Он влюбился в двоюродную сестру Фредриксона, старшеклассницу, увидев её на фотографии из альбома. Несколько дней он писал ей письмо, оно уже занимало пятнадцать страниц. Они оба заспешили в палатку Мелласа.
– Не могу поверить, – сказал Меллас, – чтобы без пяти минут штаб-сержант Басс, крутой парень, влюбился по переписке.
– Это потому что вам некому больше писать кроме матери, – парировал Басс.
Стрела попала в цель. Меллас вспомнил Анну и ту последнюю ночь, когда она отвернулась от него в постели. Вспомнил поездку в Мексику, как она плакала на деревенской площади, выведенная из себя его желанием исследовать следующий городок. Он смотрел на неё в замешательстве, любя и не понимая, что делать.
