Хок обратился к остальным: 'Для тех, кто не из первой ватаги, это – лейтенант Меллас. Он у нас о-три'. Когда просьбу Мелласа назначить его диспетчером авиационного крыла отклонили, ему присвоили военно-учётную специальность (ВУС) 0301 'пехотный офицер, без опыта'. Если через полгода он останется жив, его возвеличат до 0302 'пехотный офицер, с опытом'. Все специалисты морской пехоты обозначались как 'о-три' с добавлением пары других цифр: 0311 'стрелок', 0331 'пулемётчик'. Кода 'ноль-три', называемого 'о-три', страшились многие морпехи, потому что он означал несомненное участие в боях. Все остальные ВУСы предназначались поддерживать 'о-три'. Этот код – душа и сердце корпуса МП. Немногие получали звания старших командиров, не пройдя через него.
Раздались вежливые голоса 'Сэр!' и 'Здравствуйте, сэр!' с очевидным чувством облегчения, что Меллас оказался пехотным офицером, а не ещё одним офицером снабжения или автотранспортной службы. Генерал Найтцель, нынешний командир дивизии, решил, что раз каждый морпех – это обученный стрелок, то логически следует, что каждый командир морской пехоты должен обладать опытом командования стрелковым взводом в течение, по крайней мере, девяноста дней. Изъян в логике генерала заключался в том, что после того, как непехотный офицер наделает неизбежных ошибок, которые делают все новые офицеры в бою и за которые расплачиваются войска под его командованием, его переводили назад в тыл, на первоначальную военно-учётную специальность, предоставляя войскам доводить до ума ещё одного офицера-новичка и умирать из-за ошибок этого новичка.
Меллас понимал, что Хок делал ему одолжение, объявляя группе, что он такой же, как и они, 'ворчун'. Часть досады на Хока рассеялась. Он начинал понимать, что такова была типичная реакция на Хока: люди просто не могли долго сердиться на него.
Меллас присоединился к Хоку и Кэссиди, наблюдавшим за Фишером. Хок тихонько заговорил, обращаясь только к Мелласу и Кэссиди, так, чтобы никто, включая Фишера, не услышал его: 'Я только что отправил Фредриксона запросить экстренный вертолёт для эвакуации. Если через пару часов мы его не получим, тогда я не знаю, что произойдёт'. Фишер пристально наблюдал за Хоком и Мелласом.
Меллас обратился к Фишеру: 'Потерпи, приятель'. Меллас старался казаться весёлым, но не мог подавить чувство раздражения от того, что теряет опытного командира отделения.
– Терплю, лейтенант. Хотя хотелось бы, конечно, поссать. По крайней мере, я таки отвезу Линдси отсюда в Гонконг. – Это Фишер обратился к несчастному морпеху из третьего взвода, тоже одетому в гниющие обноски.
Линдси улыбнулся Фишеру. Он сидел в зоне высадки уже три дня, дожидаясь вертолёта, который отвёз бы его на 'отдых и выздоровление'. 'Нужно вывернуть потроха наружу и завещать их пилотам, прежде чем хоть один из них доберётся до этой зловонючей горы'.
– Вот-вот, – отозвался Фишер. Так везде говорили стоические 'ворчуны'. Последнее его слово прервала судорога, он застонал. Меллас отвернулся. Линдси наблюдал за Фишером. Было ясно, что ему доводилось видать боль и раньше.
Хок присел на корточки рядом с Фишером: 'Всё будет хорошо, боец. Болит, да? Мы посадим тебя в вертушку. Сейчас пришлют птичку. Ты же не думаешь, что эти летуны способны пропустить киношку на своей авиабазе в Куангчи, ведь так?'
Фишер улыбнулся и вдруг выгнулся от неудержимого спазма, пытаясь снять напряжение.
– Почему так долго вызывают вертолёт? – спросил Меллас.
Хок посмотрел на него, лёгкая улыбка коснулась его губ: 'Ого, брюзжишь сегодня? – Он смягчился. – Ты вызываешь слишком много чрезвычаек и получаешь репутацию ноющего по каждому поводу. Диспетчер ставит твои запросы в первую очередь, и первая очередь превращается в обыденное дело. А вот когда тебе действительно нужно срочную птичку, то птичек для тебя не оказывается вовсе. Если думаешь, что я шучу, то просто потолкайся поблизости'.
– А у меня есть выбор?
– Мой мальчик, ты зелен, но быстро учишься, – прозвучало как подражание У.К. Филдсу; это раздражало Мелласа, но парням, по-видимому, нравилось.
– Я вообще шустрый.
Хок обратился к отпускнику: 'Эй, Линдси, сходи-ка, приведи старшего санитара'.
Линдси устало поднялся на ноги и посмотрел на Фишера. 'Что ему сказать?' – задал он вопрос Хоку.
– Скажи, что Фишеру хуже. – Хок, казалось, был не прочь растолковать то, что Меллас считал совершенно очевидным фактом.
Линдси потрусил вниз к командному посту.
– Как так плучается, что из леса уезжает Линдси, а не Мэллори? – Задавший вопрос морпех был круглолиц, чернокож, имел отвислые усы как у Хо Ши Мина и небольшие светлые пятна на лице из-за каких-то кожных проблем. Все затихли. Политическая антенна Мелласа выдвинулась на всю длину.
– Говори 'сэр', когда обращаешься к офицеру, – произнёс Кэссиди. В его голосе соединились авторитет инструктора по строевой подготовке и простая неприязнь.
Морпех, заколебавшись, сглотнул. Глядя на него в упор, Хок отрезал: 'Китаец, не время и не место'.
– Это точно. Для чёрного никогда нет ни времени, ни места.
