Готель и Розалия посмотрели на неё, а потом друг на друга:
- Их высочеству пора принять ванну, - закричали девушки в один голос и побежали, прыгая с камня на камень, к Сибилле.
- Нет! Нет! Я вам запрещаю! Именем Короны! - кричала Сибилла, падая с девушками в воду.
- Смотри, - показала на берег головой, проплывающая рядом с Готель Розалия, пока их подруга, сидя на камне, выжимала свои мокрые волосы.
- Что это?
- Грот, - с каким-то таинственным почтением ответила Розалия, и девушки молча проплыли вдоль берега, зачарованные этим мистическим произведением природы.
- Ты была там? - подняв над водой подбородок и медленно двигая руками, спросила Готель.
- Однажды. Там словно останавливается время. Оттуда не видно ничего, кроме бесконечного моря. Полная отрешенность, - говорила та, - если бы я хотела найти покой, то лучшего места было бы не придумать.
- Нам пора обсохнуть, - предложила Готель.
Девушки вышли из воды и поднялись по склону в пещеру. Она действительно была большая. Здесь можно было ходить в полный рост и Готель с Розалией, попав внутрь, долго изучали интерьер, пока не услышали снаружи голос Сибиллы:
- Готель! Розалия! Девочки, вы тут? - заглядывала она в пещеру.
- Идите сюда, ваше высочество, - позвала её Розалия.
- Осторожнее, моя дорогая, - отозвалась эхом Готель, - пол здесь не ровный.
Они разложили свои платья на солнце, у входа в пещеру и, оставшись в нижней одежде, сели на камни.
- А я бы лучше умерла, чем осталась одна, - призналась в разговоре Сибилла, - монашество не для меня.
- А меня не взяли в монашки, хотя их закрытый образ жизни мне и по душе, - продолжила Готель, - сестра Элоиза сказала, что это не моё.
- Ты знаешь матушку Элоизу?! - подскочила на ноги Розалия.
Готель согласно кивнула. Розалия задумчиво отвела взгляд, подняла одну ногу назад и развела руки в стороны, стараясь держать равновесие, стоя на огромном валуне:
- А я слышала, что у неё был роман с каноником из Парижа, который закончился небесной карой для них обоих.
- Разве это грешно, любить? - вмешалась Сибилла, - разве Бог не учит нас любить?
Возможно, именно из-за этого вопроса Готель и не плакала, покидая сестру Элоизу. Она чувствовала, что дергает в тот момент именно за эту струну, сплетенную из непонимания правил и канонов, из сердечной любви и греха быть любимой, из, быть может, не осмотрительного избрания пути, в тот момент, когда другие уже платят за сей неосмотрительный путь служением своей душой всё тем же правилам и канонам.
- Быть может то, что происходит между мужчинами и женщинами, это не любовь, - предположила Готель.
- Определенно, это способ рождения детей, - грустно улыбнулась Сибилла, - после того, как я рожу Рожеру наследника, я, безусловно, хочу девочку.
- А я хочу и мальчика и девочку, - ответила Готель, - я сама выросла без родителей, так что хотела бы подарить немного родительского тепла хоть одному ребенку.
- А что случилось с твоими родителями? - спросила Сибилла.
- Чума, - ответила та, ложась на камень.
Розалия подошла к Готель сзади и начала гладить её, раскинувшиеся под солнцем, волосы:
- Это печально, когда дети остаются одни, если бы я могла такое предотвратить, то молилась бы день и ночь напролет, чтобы такого больше никогда не происходило.
Прогулка дала легкую усталость, и девушки на какое-то время задремали под теплыми лучами; и лишь Сибилла, глядя в небо, напевала по привычке свои несложные песенки. Когда температура спала, она поднялась на локтях и взглянула на море:
- Солнце садится. Нужно торопиться, если хотим успеть на вечернюю службу.
Надев обратно свои платья и взяв в руки сандалии, подруги неторопливо побрели в город, к церкви, в которой через две недели должно было состояться венчание Сибиллы. Город остыл, и Розалия, обувшись вслед за остальными, нагнала, идущую впереди, Готель:
- Вы, уже видели церковь, сеньорита?
- Еще нет.
- Их величество, Рожер, собрал в этом храме все краски мира, которые видел в своих походах: и римскую колонну, и византийский стиль, и тунисский орнамент. Я вас уверяю, моя дорогая, вы никогда не видели прежде ничего подобного. Это, пожалуй, самый необычный храм из всех, что я видела, - с волнением договорила Розалия и после недостаточной, на её взгляд, реакции Готель она добавила, - а у вас есть любимый храм?
Готель поймала себя на мысли, что ни разу не была в храме. На неё, конечно, произвела впечатление церковь в Касселе и базилика Святого Стефана в Париже. Да, она провела несколько лет в монастыре, но не по своей воле. Она вдруг поняла, что никогда не ходила в дом Божий по зову своей души. Вся её вера была заключена в личном общении со своей Святой, и в посещении церкви, ради этого сугубо личного общения, не было никакой необходимости. Еще ей подумалось, как могут люди, собираясь вместе, не мешая друг другу, общаться со Всевышним. Готель хотела сказать Розалии, что не знает католических святых, которым она могла бы доверить свои грехи, но тут послушался звон колокольни, призывающий горожан на вечернюю службу, и лицо её подруги засветилось от радости:
