- Да, пятьсот марок серебром на ваш собор. Это воля короля, мадам Сен-Клер, он в вас просто влюблен, - улыбнулась женщина и добавила, - он также желает завтракать с вами.
Приведя себя в порядок, Готель пришла в трапезную. Альфонсо уже сидел за столом, но увидев свою новую знакомую, он подбежал к ней, схватил её за руку и немедленно усадил за стол.
- Спасибо, ваше величество, - улыбнулась гостья.
- Попробуйте, матушка, это мавританские сладости, их привозят нам с юга, - пролепетал король, усаживаясь на свой стул.
- Я покупала такие, когда жила в Марселе, - ответила Готель, пробуя десерт.
- А почему вы там больше не живете?
- Ну, - посмотрела она на Петронилу, - я теперь там не очень желанная гостья.
- Вы переживаете на счет маркиза, матушка? - снова рассмеялся мальчик, - но это графство арагонских королей, а значит, принадлежит мне! Я вам велю жить там! А маркизу велю жить в его Тулузе, а не то и оттуда его выгоню! - встав на стул, кричал король, отчего Готель вдоволь насмеялась, и Альфонсо тоже скоро начал смеяться.
- Не беспокойтесь о деньгах, мадам, - сказала Петронила, увидев Готель, следящую испуганными глазами за ходящими с тяжелыми мешками крестоносцами, - когда-нибудь Раймунд вернет нам гораздо больше.
- Я обещаю вам, ваше величество, что до Папского двора дойдет известие о вашей щедрости, - поклонилась маленькому королю Готель.
- Не забывайте посещать мои графства, матушка, - улыбнулся мальчик.
- Я буду рада, - поцеловала ему руку Готель и обратилась к его матери, - и спасибо вам, сеньора. Спасибо тысячу раз.
- Наши люди сопроводят вас до Парижа, - добавила та.
- Вы невероятно добры, - ответила Готель, садясь в экипаж, и когда тот тронулся, добавила, - спасибо вам, ваше величество!
- Храни вас Бог, матушка, - ответил маленький король.
И, похоже, Бог её действительно хранил. Собираясь в Сарагосу, она даже не подозревала о столь успешном исходе. Она до последнего момента верила, что затеяла не мене чем авантюру, расплатой за которую может стать расправа над ней и не только физическая, но и публичная. Но тогда она была слишком возмущена поведением маркиза, чтобы мыслить трезво; она шла ва-банк, поставив на карту свою жизнь, как Раймунд поставил на карту Прованса её любовь.
До Лиона проехали почти без остановок, что полностью измотало всех, а потому, не дожидаясь темноты, Готель заснула в своем доме, старательно закутавшись в одеяло. Ничто не тревожило её сон. Здесь на холме, под мерным и едва различимым журчанием Соны, под шелестом листьев за окном, её окутало давно забытое ощущение безмятежности, и когда она, наконец, проснулась, ей показалось, что она проспала как минимум сотню лет.
Солнце еще не поднялось, но небо над деревьями уже начало светлеть. Она перешла через Сону и Рону, и улыбнулась внутри потому, что это напомнило ей поход через остров Сите, но здесь на улицах было тихо, в отличие от просыпающегося от любого неосторожного луча Парижа. Скоро город остался позади, и Готель оказалась в лесу. Она вспомнила, как в детстве уходила из табора и проходила огромные расстояния, исследуя этот зеленый мир. Она успевала найти и новую речку, и обойти холм, набрать ягод и еще вернуться в деревню до того, как узнают, что она отлучилась.
Она пыталась вспомнить, когда последний раз вот так гуляла по лесу. Возможно, это было в лесу близ монастыря Аржантёй, или с Раймундом в Провансе, хотя там всегда так жарко, что даже деревья с трудом переносят этот зной. Их стволы иссушены солнцем, а кроны ленивы и неподвижны. А может это были прогулки с Сибиллой и Розалией на Сицилии, но там они чаще пропадали на набережной, купались и прыгали по камням, а потом лежали на скалах, глядя, как на их розовеющих телах проявляется соль. В Париже абсолютно не было времени на такие прогулки. Вся жизнь там прошла в волнениях и дворцовых интригах; но, Господи, как же она торопилась попасть в этот чудо-город двадцать лет назад. "Как не хватает мне сейчас сестры Элоизы, - думала Готель, ступая по высокой траве, - будь она рядом, едва ли я докатилась бы до того, чтобы встать на путь мести к прежде любимому". Она отодвинула следующую ветку, и её лицо озарила по-настоящему детская радость.
- Надеюсь, вы никого не убили, - проговорил Морис, взглянув на мешки с серебром, - сколько здесь?
- Пятьсот марок, - улыбнулась она, также как и епископ, не отрывая взгляда от мешков.
- Это невероятно, - заключил тот.
День постепенно близился к концу. Покинув вечно строящийся собор, Готель перешла на левый берег и, пройдя по набережной, зашла в лавку Клемана. Он был один. Она положила на скамейку сумку и поторопилась в объятья своего супруга.
- Всё хорошо? - спросил он.
- Да-да, - заговорила Готель и уже не могла остановиться, - вы знаете, я была в Лионе, и он очень напомнил мне Париж, но только меньше и тише. А потом я гуляла в лесу, и это было так чудесно; мы непременно должны съездить туда отдохнуть; воздух там просто необыкновенный, и я уже, честно говоря, забыла все ароматы леса, живя здесь.
