Готель почувствовала, что сердце её вот-вот остановиться, и никакой цветок ей больше не поможет. Она мысленно пронеслась сквозь толщу лет и, добравшись в памяти до имени этого "ребенка", чуть было не произнесла его вслух - Жак - сын мадам Пенар. Она вовремя остановилась, ведь произнеси она это имя сейчас, как и фамилию его матери, это сразу бы означало, что это именно она - девушка из его прошлого. Знал ли он, что она живет в доме его тетки? Может быть, нет. Пока нет. У Готель сошла с лица улыбка и всякое романтическое настроение. Ей казалось, что сейчас сам Бог смотрит ей в глаза, спрашивая с неё за содеянное.
Не выдержав такого психического удара и бросив Жака среди дороги, Готель сбежала. Наспех добравшись до дома, она закрыла за собой дверь и оперлась о неё спиной, словно за ней гнались волки. Куда было бежать дальше? В Марсель? Турин? Её собственное прошлое ей больше не принадлежало - это был конец - смерть, которую она тогда искала в лесу. И, похоже, Бог её услышал, но только теперь она почувствовала, что жизнь её кончилась, и если она не начнет что-то заново, прошлое так и будет барабанить ей в двери.
На этот раз это был Жак. Переведя дух, Готель открыла. В руках у неё была небольшая собранная котомка и "седая" накидка; она решила уходить, хотя сил у неё ни на что уж не осталось.
- Вы уходите? - взглянул Жак на её ношу, - Почему? Почему вы сбежали?
Готель молчала, отведя глаза, и дрожала. Она никогда не жалела, что у неё не было матери, но сейчас она хотела бы спрятаться в чьих-то руках, чтобы никто не мог причинить ей вреда. И она бы бросилась на колени просить прощения у Бога и каяться за то, что никогда больше не пошла бы к цветку и, возможно, пренебрегла бы его даром. И это было бы так! Если бы здесь не было Жака. Но он смотрел на неё, и когда снова начал говорить она вздрогнула.
- Вы не можете уйти. Последние тридцать лет каждую свою избранницу я сравнивал с вами. Я запомнил все ваши движения, как вы ели, как смотрели на меня, а потом вдруг поправили волосы. Я чувствую, что-то необъяснимое гнетёт вас, но в то же время, то же необъяснимое делает мою веру в Бога сильнее, поскольку единственное объяснение того, что вы стоите передо мной, что он всё же услышал мои молитвы. Я лишь прошу дать мне шанс. Прошу вас. Разве вы никогда ни о чем не мечтали?
Готель села на скамью и взглянула в окно. Желтые листья влетали с улицы и беззвучно садились на пол.
- О ком, - произнесла она.
- Простите, - не понял Жак.
- Вы хотели спросить: разве вы никогда ни о ком не мечтали? - повернулась к нему Готель.
Никто больше не говорил о возрасте. С тех пор это стало табу. Жак больше говорил о себе и редко спрашивал о прежней жизни Готель. Он был плотником, как и его отец. И уже вырастил сына, который также работал с ним в подмастерье. Их нечастые связи Готель боле принимала на себя, хотя Жак был гораздо настойчивее, чем её греховное желание.
- Я приходил сюда иногда, уже подростком. Чинил дверь или ступеньку, и мадам угощала меня сыром или молоком с хлебом, - рассказывал он.
- Она говорила что-то обо мне? - спросила Готель.
- Нет, - ответил Жак.
И это была еще одна причина, почему он нравился Готель; он всегда знал, когда нужно промолчать. Её чувства к нему были бесстрастно теплыми. Возможно, будь ей сейчас двадцать, он мог бы заслужить место в её сердце, но её реальный возраст с иронией относился к подростковой влюбленности, оставляя на поверхности лишь плотское утешение для здравия ума. Не говоря о том, что у него была жена - некая Мадл'eн, по рассказам Жака, похожая на Готель необыкновенно, но старше. Это превосходство, безусловно, не могло не порадовать её женское естество. К Готель возвращалась жизнь, и она, наконец, была готова её принять.
- А потом мы остановились здесь, - рассказывала Николь, - и Карл решил, что италийский товар расширит круг покупателей, если мы откроем магазин на границе Французского королевства и Римской империи.
- Вот это, - сказала Готель, указывая на платье необычного фасона.
- Это из Милана. Если честно, оно висит у меня с прошлого сезона, - добавила девушка, снимая платье с вешалки.
Покупка платья оказалась для Готель впечатлением абсолютно новым. С тех пор, как она научилась шить, она не покупала себе готовой одежды. "Но почему нет", - думала она теперь. К тому же платье было необыкновенным, и Николь сделала на него скидку, что для Готель вообще стало настоящим приключением. Она также нашла общение с этой девушкой очень приятным. Как она узнала, её отчим приезжал в Лион лишь пару раз за месяц, а остальное время Николь справлялась сама; вела хозяйство и держала магазин. А потому, по себе зная, как не претенциозен рацион одинокого человека, Готель решила пригласить девушку на ужин.
Ела Николь с удовольствием, иногда раскидывая за плечами темные волосы, ниспадающие крупными волнами, и с интересом водя своими серыми глазами, то в одну, то в другую сторону дома.
