- Вы не можете, - остановила её настоятельница, испугавшись, - послушайте, люди из Ордена приходили ко мне, и я обещала, что позабочусь о вас; и сейчас, я лишь хочу знать, нужно ли мне волноваться на этот счёт или нет.
- Нет, матушка, - кротко ответила Готель.
Настоятельница опустила глаза и пошла дальше:
- Наши кельи находятся в доме на другом берегу реки.
Солнце было готово вот-вот сесть за горизонт, что навело Готель на мысль зайти в свечную лавку. Здесь были, как совсем тоненькие свечки за ломаный грош, с которыми едва успеешь открыть гостю дверь, так и большие и весьма дорогие, служившие не один вечер и даже не одну неделю.
Турин заканчивался рекой По. За ней стояло еще несколько фермерских домиков и монаший приют в предлинном доме двух этажей, служивший обителью сразу трём храмам. Сами кельи размещались на втором этаже, на первом же находились уборные, склад, кухня и столовая с тремя столами на дюжину мест каждый. Стол слева относился к церкви Санта Марии, настоятельницей которой была сестра Франческа и куда была принята Готель. За столом посередине обедали служители храма Сан-Сальваторе, а у стены справа стоял стол церкви Сан Джованни Баттиста. И всё остальное здесь было пронизано тем же духом сплоченности, поскольку все три храма стояли почти в той же близости что и столы, да и сестры жили по нескольку человек в комнате.
Тем не менее, войдя в келью веленую ей настоятельницей, Готель обнаружила лишь две постели, гладко убранную слева и явно обжитую справа. Между ними, у окна стоял небольшой столик, пустой с пустой глиняной тарелкой. Выложив на него, купленные в городе, свечи, Готель разожгла одну из них, поставила её на тарелку и села на постель. При этом она почему-то вспомнила Изабель. "Изабеллу де Эно", как представилась ей однажды юная королева. Вздохнув, Готель встала и принялась разбирать свою котомку, в частности, ей захотелось достать на стол Писание сестры Элоизы, как образную иллюстрацию своего здесь обоснования. Вдруг послышался посторонний шум, от которого в следующую секунду совершенно отчетливо отделились быстро приближающиеся шаги, и в дверях явилась девушка, немного старше Готель, с приятным следом улыбки на лице.
- Привет, - сказала она в ту же секунду, не покидая дверей.
- Привет, - рефлекторно ответила новенькая.
- Ух-ты, какая красота, - воскликнула девушка следом, заметив горящую свечу, и села на свою постель.
Её широко раскрытые глаза заблестели восторгом, словно она увидела чудо:
- Франческа с ума сойдет, когда узнает, - сказала незнакомка шепотом, задумчиво и тихо, как себе.
Готель перевернула в голове всю свою жизнь, но так и не вспомнила, когда в последний раз она общалась с кем-то на "ты". А потому ей не без труда получилось перешагнуть через привычку, чтобы вписаться в новую игру:
- Как тебя звать? - спросила она свою завороженную пламенем соседку.
- Анна, - ответила та, не отрывая взгляда от огня, и Готель оставшись без внимания, села на свою постель напротив.
Анна, в чье поле зрения теперь попало и, освещаемое танцующим пламенем, лицо Готель, перевела свой взгляд со свечи, который не изменился за новым предметом восхищения, а остался тем же восторженным и непоколебимым.
- Меня зовут Готель, - решила нарушить собственное смущение новенькая.
- Я знаю, - улыбнулась Анна, продолжая разглядывать серые глаза соседки.
Снова последовала пауза.
- А почему Франческа, сестра Франческа, - поправила себя Готель, - должна сойти с ума?
- Никто не пользуется здесь свечами, даже настоятельница, - ответила та, - это вроде как блажь, что "расхолаживает аскетические устои духовного". Здесь считается, что подобные веяния цивилизации должны оставаться в миру.
- Какие глупости, - махнула рукой Готель.
Снова наступила тишина, которую на сей раз прервала Анна:
- Ты мне нравишься, - сказала она и как ни в чем не бывало начала расстилать постель.
Она не засыпала сразу. У Анны было много странностей, к примеру: рано ложиться, листать библию и беззвучно плакать перед сном, а на утро просыпаться и делать вид, что ничего не случилось, даже если Готель пыталась её разговорить:
- Знаешь, - принимала она незатейливый тон, - я могла бы зашить это место.
- Мне давно уже стоило выбросить это платье, - отвечала та.
- Нет же, оно тебе идет, - отвечала Готель, - снимай.
Анна послушно сняла платье и живо спряталась под одеяло, из-под которого еще какое-то время следила за проворной иглой, но вскоре, заколдованная этим однообразным движением, заснула. Закончив работу, Готель сложила платье на столе и посмотрела на Анну, брови которой были сдвинуты, словно она разрешала во сне великую задачу. Готель погладила её по волосам, подоткнула одеяло и сама легла спать.
Весь следующий день Анна не оставляла Готель ни на шаг.
- Так красиво, - удивлялась она чистому шву, - что я просто не верю, что здесь что-то было не так.
После обеда девушки несколько часов провели в храме, готовя его к вечерней службе, пока не появилась сестра Франческа и не попросила, между делом, Анну сменить воду у алтаря.
