Мы зашли в дом, и я офигел ещё раз. Я не заметил этого, когда мы выходили проверять, остались ли в живых имперцы или нет, но сейчас мне бросился в глаза узор из дыр от пуль на полу. Сотни отверстий очерчивали пятачок метра два диаметром эллиптической формы. Именно там стоял я, заслонив Крапиву. Пулемётчик не мазал. Он бил очень даже прицельно, а я сбил своей способностью не десяток, а как минимум пару-тройку сотен крупнокалиберных пуль. Просто скорость стрельбы была такая, что я не различал ударов. Но это не прошло без последствий для меня. Что типа отдачи всё-таки било по телу, но я был настолько сосредоточен на том, чтобы держать «щит», что даже не обратил внимание, что эта отдача нехило так меня потрепала. У любого силового взаимодействия есть две стороны. Та сила, что с одной стороны отводила пули, с другой стороны что-то разрушала в теле. Наверное, потому что я автоматически считал тело центром, из которого я испускаю силу. Вот мне в него остатки кинетических импульсов и прилетели. Вполне вероятно, что, если как следует потренироваться, я смогу использовать этот свой баллистический телекинез более эффективно, без таких последствий на тело.
Мы чуть ли не минуту с Крапивой молча залипали на это пятно, очерченное отверстиями от пуль. Я думал свои, можно сказать, технико-физические мысли. Что думала Крапива — не знаю. Но в любом случае тупить сейчас было неуместно. Мы одновременно зашевелились и молча стали собираться.
В багажнике машины уже лежали сумки с вещами и половиной нашего арсенала. Мы быстро — со скоростью тренированных и породистых беговых черепах — перетащили туда всё, что ещё стоило взять с собой. И сели выезжать. Крапива уже немного отошла и выглядела получше. Она, как более опытный водитель, села за руль.
— Куда едем? — спросила девушка.
— Давай из ворот направо и просто пока поезжай отсюда. Отъедь на километр и остановись. Надо кое-что решить будет.
Через несколько минут мы встали на непримечательной улице, проходящей по частному сектору. Справа и слева располагались дома за заборчиками, место на вид очень спокойное.
— Я всё думаю, как они нас нашли. Пока не решим, не ясно, куда ехать, — объяснил я причину остановки.
— Если бы они могли по коммуникаторам нас отследить, то давно бы напали.
— Согласен. Не думаю, что дело в них. Они высадились через пару часов после допроса. Скорее всего, мы как-то засветились во время общения с Акинаком. Но как? Как Акинак подал сигнал? Он же просто сидел и ничего не трогал.
— Не знаю. Я его обычной вебкамерой снимала.
— Блин! — я не поскупился на движения и изобразил жест «рука-лицо». — Мы бараны!
— Почему? — вяло удивилась Крапива.
— Мы с ним на имперском языке общались, когда наш компьютер был к интернету подключён. А Акинак же нам прямым текстом сообщил, что имперцы чуть ли не в каждом девайсе свою прошивку делают. Сейчас же все эти «Алисы» и «окейгуглы» через микрофон тебя слушают и готовы все приказы выполнить. Чего проще запрограммировать для своих агентов какой-то сигнал о помощи. Или, например, это имя «Наталья Евстигнеевна» — может быть, оно было триггером, после чего к нашему компу подключается прослушка. А может, набор слов на имперском, который срабатывает как сигнал SOS. Что-то типа «мне больно и хочется пить». Но, если честно, то этот её личный код, скорее всего, совсем не её личный код. Это и был сигнал о помощи. В общем, мы дали Акинаку шикарную возможность позвать на помощь, общаясь на имперском рядом с микрофоном компьютера, подключённого к интернету.
— А чего ж он на первом допросе не позвал на помощь?
— Не знаю, может быть, не был уверен, что сработает или что мы его под наркотой не раскусим. Может, программа какая-то не была открыта. Чего думать теперь… Надо от компа избавиться.
Я вытащил из сумки ноутбук и руками разломал его на кусочки. Надеюсь, из этих обломков много информации не достанут. Я высыпал мусор прямо в окно, и мы поехали. Пока просто подальше от этого места.
Я молчал. Было видно, что Крапива что-то внутри себя переваривает, поэтому не хотел её дёргать вопросами.
— Как-то у нас с пленными не складывается, — спустя какое-то время произнесла девушка.
— Это же пленные. Что с ними может сложиться? Друзьями они не станут и не должны. А пользу принесли, что Том, что Акинак. Акинак столько всего рассказал, что мы теперь намного лучше представляем, что нам делать.
— Ну, так-то да, — Крапива снова задумалась.
— Ты как вообще себя чувствуешь?
— Странно… — девушка задумалась. — Проснулась новая способность, но это не всё. Вместе с нею что-то ещё во мне проснулось. Я стреляла и хотела убивать. Расчётливо уничтожать. И мне это нравилось. Нравилось, что они ничего не могут со мной сделать. Нравилось, что они будут уничтожены. Мне кажется, что внутри меня спал монстр и сейчас он просыпается.
Я пожал плечами.
