— Ничего удивительного, — прокомментировал Йети, — если в 2009-м Госдеп согласился объявить на своих Гавайях «День Ислама», то ясно, что Палау он продал с легкостью.
— Ты патриот, или нет? — рассержено спросил Десмод.
— А ты сам патриот или нет?
— Ты это к чему, Йети?
— Просто, — пояснил магистр «Hit-Takeoff», — ты заговорил о патриотизме, и мне стало любопытно: хватит ли патриотизма у президента моей страны, чтобы санкционировать патриотические действия решительных патриотов.
Возникла пауза. Десмод Нгеркеа переваривал закрученную фразу магистра не меньше минуты, а потом спросил:
— Насколько решительные действия имеются в виду?
— Капитан Старк ответит более профессионально, — ответил Йети Ткел, и выразительно посмотрел на лидера партизанской авиа-эскадры «Нормандия-Неман».
— Я приехал недавно и пока еще не гражданин Палау, — напомнил тот.
— Не будь формалистом, Ури-Муви, — сказал магистр.
— Да, действительно, — поддержал Десмод, — я, как президент обещаю: если ты реально поможешь нашей стране, то получишь гражданство, как только напишешь заявление.
— ОК, Десмод, — капитан кивнул, — я мысленно уже палауанец. Конечно, я помогу. Надо только разобраться, сколько тут вражеского личного состава, и где он дислоцирован.
— Дэсмонд, — вмешался магистр, — просто дай пароль от полицейской базы данных, там переписаны все мумины, все бенгальцы, и все батаки.
— Кто такие мумины? — спросил Ури-Муви Старк.
— Это мигранты из района Мусульманский Минданао. На Палау примерно семь тысяч филиппинцев, но муминов из них немного, может, сотни две.
— Ясно, Йети. А сколько бенгальцев и батаков?
— Ну, бенгальцев, я думаю, около пятисот, а батаков — сотни две, как муминов. Десмод, почему ты молчишь? Ты же знаешь эти цифры. И как насчет пароля к базе данных?
— Я сначала хочу понять, что вы задумали, — сказал президент.
— У меня в авиа-эскадре, — пояснил партизанский капитан, — есть батальон коммандос, грамотные ребята, банту из Восточного Конго, с опытом тихих ночных рейдов.
— Ну, и? — спросил Десмод.
— Ну, и… — сказал Ури-Муви и выразительно провел пальцем на уровне горла.
— …И, — добавил Йети, — до рассвета захоронить в море. Ну, чтоб не пугать туристов.
— Черт возьми! — президент ударил кулаком по колену, — слушайте, вы серьезно?
— Разве мы похожи на шутников? — удивился капитан.
— Не похожи, — согласился президент.
— Так вот, — продолжил капитан Ури-Муви Старк, — надо выбрать точный момент чтобы нейтрализовать оба контингента врага: и внутренний, и прибывающий с Филиппин.
— Ладно, — президент решительно кивнул, — Я согласен. Это необходимо. Но только не должно остаться никого! Вообще никого! Чтобы потом не было упреков!
— Это понятно, — ответил капитан, — зачистка должна быть чистой.
Алмазный рудник концерна «Royal Melbourne Mining Group» (RMMG) в горах южного сектора острова Эспириту-Санто (или Вемерана), был гиблым местом. Миллион лет назад раскаленная магма прорвалась тут из глубин Земли на поверхность, вызвав грандиозные лесные пожары, потом застыла, и больше этот вулканический очаг не извергался. Скоро проросли семена деревьев на плодородной почве из вулканических минералов и пепла, образовав густые джунгли. Когда остров заселили меланезийские племена, то не нашли ничего интересного в этом месте, получившем название Тамалума. Позже, британские колонизаторы тоже ничего не нашли. Но в XXI веке австралийские геологи с помощью новейшего сканера выявили в толще скал кимберлитовую трубку: канал с застывшими остатками магмы. Диаметр жерла канала оказался полкилометра, и первые керны — образцы породы, принесли некоторое количество микроскопических алмазных включений. Судьба Тамалума была решена, и скоро концерн RMMG из Мельбурна, за денежную сумму, смешную по сравнению со стоимостью алмазов, получил от властей Вануату лицензию на разработку месторождения.
Как всегда бывает в слаборазвитых странах, не обошлось без проблем. К Тамалума вела единственная горная тропа — извилистая, узкая, совершенно не приспособленная для современной логистики. Требовались или очень крупные инвестиции в строительство дороги, или очень смелое инновационное решение. И такое решение было найдено по принципу «новое — это хорошо забытое старое». Колонизация Австралии в XVIII веке началась с концлагерей, возведенных британскими каторжниками под дулами ружей британских же солдат-надсмотрщиков по приказу, опять же, британских властей. Вы думаете, современные власти стесняются этого? Ничуть! Уже в XXI веке ЮНЕСКО официально (!) охарактеризовало эту практику, как: «лучшие сохранившиеся примеры крупномасштабного переселения осужденных и колониальной экспансии европейских держав через присутствие и труд осужденных». Разумеется, в XXI веке RMMG не мог провернуть такой фокус с британцами или австралийцами, но с северными корейцами (студентами, осужденными по подозрению в нелояльности к режиму) — запросто!
