Казалось бы, этот акт революционного перераспределения в комплексе с остановкой привычного потока клиентов-туристов должен был бы разорить предприятие. Но, как оказалось, солдаты и офицеры Народного флота тоже любят посидеть в таком уютном местечке, пообщаться и вкусно покушать. У топ-менеджера ресторана в начале было опасение, что, как при большинстве национальных революций на мировой периферии, «солдаты свободы» будут жрать, напиваться и ломать мебель, а платить за все ударом ружейного приклада в челюсть официанту, посмевшему принести счет. Но как раз эти опасения были напрасны. Бойцы народного флота не только вели себя экономически-корректно, но еще обеспечивали корректное поведение любых других посетителей. В обстановке реставрации Великой Кокаиновой Тропы, последнее было крайне важно. В ресторан иногда заходили такие субъекты, что…
…Два японца, необычно-высокорослые для этого этноса, к тому же широкоплечие, и одетые почему-то в строгие темные костюмы не по климату, вошли в зал. Один из них, видимо, старший, приподнял свои темные очки и поискал глазами свободный столик. Результат отрицательный. Тогда японец медленно протянул вперед левую руку и тоже медленным движением пальцев поманил к себе официанта.
Олив Метфорт глянула на это, и вздохнула.
— Черт, так хорошо сидели.
— Бывают мелкие огорчения, — тихо ответил Люггер, — это, типа, якудза. Я так думаю: впервые сюда заехали. Хотя, может, они тут раньше бывали до революции, а после — впервые. Вы, сента Олив, только не вставайте, чтобы не мешать, и все будет ОК.
— А?.. — вопросительно произнес Лукас, удивляясь, что Люггер и Тореро почему-то не спешат извлекать свои компактные пистолет-пулеметы.
— Патронный пироксилин, — пояснил ему Тореро, — это химическим вещество, которое выделяет при сгорании окислы азота с неприятным запахом, и этим ухудшает качество релаксации и рекреации гражданских персон и личного состава вооруженных сил.
— Понятно, — сказал социальный философ, который, на самом деле, не понял, к чему тут лекции по химии взрывчатых веществ, но понял, что сам факт произнесение подобной тирады в данный момент свидетельствует о спокойствии собеседника.
А ситуация развивалась. Официант — таитянин, ответил на призывный жест якудза.
— Простите, мсье, мест за столиками нет, но я могу поставить вам табуреты у стойки. Хорошее место, чтобы выпить по коктейлю. А если вы хотите покушать, то…
— Столик освободи вот там, около пальмы, — перебил «проблемный визитер».
— Я не могу, мсье, там посетители.
— Ты не можешь? — издевательски переспросил якудза, и его правая ладонь, нырнула за отворот пиджака. Этот жест повторил и более молодой напарник.
Можно было строить разные версии по поводу того, что произошло бы дальше, будь обстановка такой, как представляли себе эти двое. Но, она была совершенно иной. Со стороны бокового столика слева от входа, где сидела компания молодых чернокожих парней и девушек, одетых в обычные майки и шорты, вдруг раздалась короткая серия негромких хлопков, будто там открывали шампанское. На какое-то краткое мгновение показалось, что два проблемных визитера устроили цирковой фокус с разбрасыванием разноцветных конфетти. Только секундой позже, когда оба рухнули на песочный пол, гражданским зрителям стало ясно, что это летели не конфетти, а фрагменты одежды и организма, оторванные пулями.
— Видите, — невозмутимо прокомментировал Люггер, — никакого запаха. Я вообще-то не сторонник пневматических пистолетов-карабинов. Дульная энергия маловата. Но, если говорить о гигиеничности, то она доставляет…
Тем временем, четверо парней из компании за левым столиком, как ни в чем не бывало, направились к выходу, как-то взяли два неподвижных тела за руки и за ноги, подняли и повлекли куда-то на улицу. Послышались реплики.
— Брезентом накрой их.
— Что, прямо вот тут?
— Нет, тут как-то неправильно. Давайте вот у тех камней.
— В комиссариат позвони для протокола.
— Девчонки позвонят… Хэй, девчонки, позвоните копам!
— …И попросите еще четыре порции рыбы-ваху, если есть, ну обалдеть, как вкусно.
— Нашли крайних, — проворчала одна из чернокожих девчонок, вытащила из сумки-пояса телефон и набрала какой-то номер. Другая направилась к официанту, видимо делать заказ. Третья нашла метлу и совок и стала вдумчиво сметать с пола неопрятные клочки.
— Блин! Есть здесь медик? — крикнула четвертая, как раз искавшая, чем заняться, и вдруг увидевшая, что некая хорошо одетая европейка шлепнулась в обморок.
— Я доктор Фанфан Дюбуа, пропустите меня, — раздался уверенный мужской голос.
Все внимание в зале переключилось на пострадавшую. Это была француженка лет 25, изумительно хорошо сложенная (что подчеркивалось модным в этом сезоне сочетанием облегающего топика и мини-юбочки).
— По-моему, это Марселла Сантини, — сообщил Лукас Метфорт.
— Быть того не может! — возразила ему Олив (удивляясь, что сама так легко восприняла только что случившееся двойное убийство).
