— Нравятся мне эти игрушки, — сообщил Йожин, пинком сбрасывая штормтрап, чтобы визитеры могли подняться на борт.
— Интересная разработка, — согласился Хелм фон Зейл, — Надежность, экономичность, малозаметность, простота управления, но крейсерская скорость лишь сто узлов.
— Достаточная скорость, — возразил снизу вануатианский флит-лейтенант Квумп. Он в данный момент сидел на краю кабины, и ждал, пока абориген-полинезиец средних лет поднимется с экраноплана на борт «Слейпнира», а самоанский германец наоборот, спустится вниз с парохода на экраноплан.
— Я не думаю, что скорость достаточна, — ответил фон Зейл, — в случае сетевого фронта с интервалами пятьсот миль между ключевыми узлами, слишком велико запаздывание.
— А оперативный прогноз на что? — парировал Квумп, — Без оперативного прогноза нам никакой скорости не хватит, чтобы метаться по океану туда — сюда.
— Обсудим по дороге на Вануату? — предложил самоанский германец.
— Обсудим, все, что захотим, дорога у нас будет длинная, — ответил вануатианский флит-лейтенант, и Хелм фон Зейл полез вниз по только что освободившемуся штормтрапу.
А абориген-полинезиец средних лет, отряхнув ладони, подошел к лидеру стимпанков.
— Йожин! Ты и твои люди — друзья нашего народа и в этом никто не сомневается!
— О, да, Китамоэ, мы друзья вашего народа, — ответил Йожин, зная манеру старейшины деревни Талауга добавлять пафоса даже в элементарные бытовые вопросы.
— Ты друг, — продолжил Китамоэ, — и я тебе открою секрет. Молодежь совсем ничего не соображает, и ничего не может объяснить толком. Мой старший сын и его жена просто схватили детей, и все вещи, и потащили из дома на проа. А мне сказали; давай помогай тащить, мы эвакуируемся, скоро тут будут падать бомбы. Мы быстро все погрузили, и вышли в море, сидим на проа с кучей вещей и с детьми, смотрим TV, потому что делать совсем нечего, а никакие бомбы не падают. Я подумал: вдруг, это ошибка? И я поймал военного офицера, вот того парня, Квумпа, он из Вануату, но он тоже молодой, и тоже ничего не может объяснить толком. Поэтому, он отвез меня к тебе. Объясни.
— Я объясню, Китамоэ. Давай ты сначала посмотришь в небо.
— Йожин, я могу посмотреть в небо, но чего я там не видел?
— Ты не видел две мерцающие точки, которые сейчас чуть севернее зенита.
— Мерцающие точки? — переспросил полинезийский староста, запрокинув голову, — А, действительно, там есть точки. Наверное, кто-нибудь из твоей молодежи там летает на планерах. Почему ты об этом говоришь, если я спрашиваю про бомбы?
— Сейчас, — ответил Йожин, — я попрошу девчонок заварить чай из гибискуса, я знаю, ты любишь такой чай. А про планеры я сказал потому, что это наблюдатели, они следят, и ловят сигналы других наблюдателей, которые летают севернее, восточнее и западнее, и делают то же самое: следят и ловят сигнала. За чаем, я объясню, почему это так важно.
За несколько лет общения с этим любознательным и позитивным (хотя и ворчливым) полинезийцем, Йожин научился строить для него объяснения даже довольно сложных технических или политических ситуаций. Сейчас как раз была ситуация из этой серии. Признаки скорого удара со стороны оперативного соединения 3-го и 7-го флотов США выглядели вполне четкими. Разведчики полагали, что ракетный обстрел произойдет в новогоднюю ночь, однако это могло произойти и раньше и позже. Так что, над всеми «узлами сетевого фронта» (по выражению капитана фон Зейла), сейчас работали авиа-наблюдатели, либо на легких мотопланерах, либо на малых дирижаблях, либо на высотных дронах. В последнем случае, наблюдатель присутствовал в небе виртуально, посредствам видео-шлема или Т-лорнета. Средством американского удара с большой вероятностью должны были стать либо крылатые ракеты «Томагавк», либо палубные истребители F-35 «Lighting». Менее вероятно, что американцы применят сверхдальние бомбардировщики B-2 «Spirit», и еще менее вероятно — что баллистические ракеты. Из перечисленных вариантов, только последний не позволил бы наблюдателям отследить движение средства доставки задолго до, собственно, момента удара…
Объяснение заняло полтора часа, зато Китамоэ был вполне удовлетворен, и остался на «Слейпнире» погостить немного (поскольку, как он сказал «сын с женой там, на проа, смотрят по TV всякую чушь, их дети в сиесту спят, так что делать там нечего»). Йожин аккуратно, но настойчиво, спровадил старосту в кают-компанию, а сам собрался было спокойно выкурить сигару. Он уже даже прикурил, и тут появилась Пхул…
23-летняя ирландка из Ольстера, выпускница Университета Белфаста, получила свое прозвище «Пхул» по индийскому названию украшения: кольца в носу. Хотя кольцо в данном случае закреплялось в носу не пирсингом, а зажимом, и было не украшением, а телефоном. Такое оригинальное дизайнерское решение. Пхул считала, что ее носовая модель телефона-моноблока в будущем вытеснит телефоны с гарнитурой на ухе. Но в данный момент, кроме носового телефона, у нее была и обычная трубка, которую она протянула Йожину со словами.
— Тебя спрашивает Сэм Пумпкинс, мормон, что гостил у нас в начале ноября.
