— Лейтенант, — обратился Ханвил к Макфи, — что ты говорил про исход войны?
Филипп Макфи вздохнул, достал из пачки сигарету и покрутил в пальцах.
— Понимаешь, Енох, вопрос не в том, сколько этих меганезийцев, а в том, как они себя ведут. Тебя ничего не удивило на этом их канале «LantONline»?
— Кое-что удивило, — признался «морской котик».
— Значит, удивило. А что именно, Енох?
— Удивило, что там больше про малый бизнес, чем про войну. Странно как-то: вся их анархистская затея под угрозой, а они устроили talk-show про то, как начать бизнес в разных случаях. Один там получил за что-то компенсацию, и купил траулер. А другой купил какой-то трактор-робот, и арендовал землю под ферму. Третий купил какие-то сингапурские станки с ЧПУ, и вот, спорят, не лучше ли было купить китайские. Мол, китайские станки втрое дешевле, но опций вдвое меньше. Будто и не война вовсе.
— А что за компенсации? — поинтересовался капитан Теккерей.
— Хрен знает, — «морской котик» пожал плечами.
— Компенсации, — сказал лейтенант Макфи, — это как раз про войну. Надо было с начала смотреть, Енох. Каждый их гражданин, который что-то потерял из-за бомбардировок и прочих эффектов нашей миротворческой операции, получает компенсацию. Например, разбомбили его дом — он получает двести тысяч фунтов. Цифра круглая, я запомнил.
— Двести тысяч фунтов? — переспросил сержант Диас, — А в баксах это сколько?
— Это четверть миллиона баксов, если пересчитать по мировой цене фунта алюминия.
— Конвент печатает цветные денежные бумажки, как в Зимбабве? — спросил Теккерей.
— Нет, Радж, — сказал лейтенант Шелт, — как я понял, этот Конвент получает через флот заявки от своих граждан, и закупает для них на сумму компенсаций машины, корабли, самолеты, сборные коттеджи, в общем, все для хозяйства.
Капитан Теккерей почесал в затылке.
— Не понимаю, откуда у этого Конвента такая прорва денег?
— От нас, Радж. От тех миллиардов, которые наша экономика потеряла на бирже.
— Кто-то теряет, кто-то находит, — добавил Макфи.
— Подождите, парни, вы хотите сказать, что мы воюем, а они на этом наживают?
— Да, Радж, — подтвердил Шелт, — в этом-то и фокус. И Фил прав. Дело идет к тому, что Конвент выиграет войну, потому что дело ведь не в бомбах, а в деньгах. Когда наших финансовых воротил задолбит терять такие суммы, они надавят на кое-кого в верхах, в Капитолии, и проект будет закрыт, а мы поедем домой. По «LantONline» так, мельком сказали, что это будет сразу после 20 января, когда начнется президентство Дарлинга.
— Вот, дерьмо! А зачем тогда было начинать эту чертову миротворческую операцию?
— Так ты же сам сказал, Радж: у кого-то где-то нет ни мозгов, ни ответственности.
2 января. Середина дня. Токелау. Атолл Нукунону.
Сейчас было время сиесты, и местная публика, за чашкой чая, смотрела TV, и обсуждала тотальный разгром наемников на Киритимати, Тинтунге и Нгалеву прошлой ночью, а по центральной (и единственной) улице Нувила, шли двое: худощавый мексиканец лет 45, одетый в джинсовые шорты и жилетку, и мальчик года 4 в легком спортивном костюме. На голове у мальчика было сомбреро, а на лице мексиканца — широкие солнцезащитные очки. Эти двое подошли к яркому павильону пиццерии «Чиполлино» (похожему на огромный кристалл цветного кварца) и, толкнув стеклянные дверцы, шагнули внутрь.
— Симпатичное место, верно? — спросил джинсовый мексиканец у мальчика.
— Ну… — неуверенно отозвался тот.
— У нас есть детское меню, — сообщил официант — туземец, одетый в фирменную майку с изображением Чиполлино из мультика.
— Это радует, — ответил мексиканец, — мы сядем в том углу, а вы позовите босса, ладно?
— Менеджера зала? — уточнил парень.
— Нет, не менеджера, а босса.
Сицилиец дон Николо Чинкл, он же Дуче, кругленький, невысокий очень подвижный персонаж, одетый в снежно-белую рубашку и такие же снежно-белые свободные брюки, появился в зале через полчаса, когда мексиканец и мальчик уже перешли от пиццы к десерту и чаю.
— Здравствуй, друг Жерар. Я ждал тебя со вчерашнего дня.
— Здравствуй, друг Николо. Я бы приехал вчера, но дела задержали, — с этими словами,
мексиканец, встал из-за стола и, по старинному обычаю, трижды обнялся с хозяином пиццерии. А официант понимающе цокнул языком и, когда гость и босс устроились за столом, принес две рюмочки охлажденной граппы.
— Per la causa nostra (За наше дело), — произнес дон Чинкл.
— Per la causa nostra, — эхом повторил как бы мексиканец (известный в разных кругах под разными прозвищами: претор Октпо, дон Рулетка, комэск Элболо и т. д.).
Они выпили, и дон Чинкл подмигнул мальчику, заскучавшему над чашкой чая.
— Тебе надоело сидеть на месте, точно?
— Ну… — откликнулся тот.
— Конечно, тебе надоело, — продолжил сицилиец, — А скажи, ты смотришь «Котенка Свитчера»?
— Да, — оживился мальчик, — А откуда ты знаешь, что я смотрю?
