Флит-лейтенант Бокасса предполагал, что из затеи Ли Синди осмотреть с малой высоты место размещения Нового Лантона не выйдет толка, но сингапурка его уговорила… На свою голову. Нескольких минут полета над мертвыми руинами хватило, чтобы настроение девушки упало в область депрессии. Кажется, она готова была расплакаться.
— Может, хватит тут смотреть? — спросил Бокасса.
— Да-да-да! — с готовностью откликнулась она, — Лучше туда, где жизнь, где что-то красивое.
— Как насчет коралловых рыбок? — спросил он.
— Классно-классно! — Ли Синди улыбнулась, — Только я не умею глубоко нырять.
— Aita pe-a. На атолле Тэма совсем неглубоко. Это в дюжине миль на зюйд-ост.
На большинстве карт атолл Тэма либо отсутствует, либо называется «риф Тэма», хотя по всем правилам океанологии, это именно атолл: коралловое кольцо около полкилометра в диаметре. Глубина лагуны Тема достигает 10 метров, а само кольцо лишь слегка погружено под воду, и с восточной стороны волны разбиваются на нем, выбрасывая в лагуну длинные полосы пены. В смысле сноркелинга, интереснее та часть лагуны, что примыкает к юго-западной стороне. Там Бокасса посадил автожир на воду, и проинформировал:
— Мы находимся над одним из естественных парков актиний. На всякий случай напоминаю, что актинии, хотя и похожи на цветы, но лучше их не трогать, они жгучие.
— Да-да-да, я знаю, я прочла все правила безопасности! А мы можем тут устроить пикник?
— Можем, — ответил он, — только меню будет состоять из рациона НЗ.
— Wow! Это классно-классно-классно! — с этими словами, молодая сингапурка сбросила майку и шорты, надела дайверские очки и нырнула прямо из кабины.
— Неплохо, — сказал Бокасса и, прежде чем тоже нырнуть, надул «life-raft» — 2-метровый блин с бортиками, по регламенту играющий роль спасательного средства, но по жизни гораздо чаще используемый, как плавучая полянка для таких вот спонтанных пикников на море.
Для реставрации оптимистичного настроения Ли Синди был нужен: сноркелинг в необычном, красивом месте, здоровый секс под открытым небом, и веселый флейм за едой. Все названные компоненты последовательно реализовались в следующие три часа. После этого, сингапурка, открыла свой ноутбук и начала стремительно рисовать нечто футуристическое, благосклонно разрешив Бокассе подсматривать (но не комментировать, чтобы не сбить с найденной линии). Четверть часа флит-лейтенант с любопытством наблюдал, как на экране рождаются контуры будущего города — необычного, но, кажется, уютного, а потом вспомнил о своем деле:
Тест IW. Реферат 1000 знаков: МИР, КОТОРЫЙ Я ХОЧУ ПОСТРОИТЬ.
Сейчас Бокасса обнаружил в себе готовность последовательно и лаконично изложить те мысли, которые вчера крутились в его сознании, как некий невербальный винегрет. Чтобы не упустить возникший момент ясности, он включил элнот и быстро, почти не задумываясь, записал:
«Строить миры — не моя профессия. Конечно, я могу высказать некие свои идеи архитектору, но половина их будет чепухой. Есть, однако, то, в чем я уверен, как человек, и как профи: нет и не может быть одного, наилучшего проекта мира. Поэтому, мир, который я хочу построить, это не какая-то определенная конструкция, а своего рода стартовая площадка, на которой миры могут рождаться, и начинать свое развитие — не очень-то предсказуемое. Я не могу, и не хочу заранее определять, какие миры должны возникать на этой площадке, но знаю, какие не должны. Миры, основанные на „прокрустике“, т. е. на каком-либо наперед заданном идеале, в который обязаны втиснуться все жители — такие миры не имеют права ни на рождение, ни на существование. Все остальные — пусть возникают, а те или иные люди выберут сами, какой из множества миров им нравится больше. Я печатаю этот текст, находясь на прототипе такой стартовой площадки. Это маленький рафт, три шага в ширину. На нем есть человек, который проектирует кусочек мира».
Великая Хартия запрещает Верховным судьям собираться больше, чем втроем — естественное требование безопасности. Сейчас, на первое заседание, собралась очная группа из трех судей:
39-летний этнический австралиец Ахоро Донован О'Хара, лидер клуба реконструкторов Tiki и дивизиона Джона Фрума с Вануату. Судья по рейтингу.
20-летняя. Уитни Мнгва, этническая банту из Мозамбика, механик-моторист партизанского эскадрона «Нормандия Неман», теперь базирующегося на Палау. Судья по жребию.
18-летняя Амели Ломо, этническая доминиканка, капрал фронтовой логистики «Шоколадной дивизии» Восточного фронта, дочка кокаинового дона Ломо Кокоро. Судья по жребию.
Глядя на эту коллегию со стороны, не информированный наблюдатель мог подумать, что некий экстравагантный и достаточно богатый белый мужчина «снял» двух юных негритянок и теперь путешествует с этими очаровательными спутницами по самым диким местам Океании. Сейчас, например, они зашли на атолл, которого, как бы, вообще не существует.
