Она пересекла двор и перешагнула через осыпающуюся стену высотой по колено, оставшуюся от бывшей внешней стены. «Ей следует бояться этого здания», - подумала она. После всего, через что она прошла, ей, по сути, должно надоедать все таинственное или опасное в любом случае. Да, ей должно быть страшно. Но у нее их не было; Совсем наоборот. Это было почти так, как если бы что-то притягивалось к рушащимся стенам. Посреди завалов стоял мужчина.
По крайней мере, на мгновение она поверила этому. На время подергивания века она отчетливо увидела перед собой фигуру: невысокого, коренастого мужчину, крупный, в темной грубой рабочей одежде, его лицо напоминало запутанный пластик из морщин и глубоко скрытых складок, руки как лопаты, неплотно по обеим сторонам тела переключались. Ольсберг.
Ольсберг ?!
Потом видение исчезло.
Она остановилась как вкопанная; сбит с толку, напуган и немного - не очень, просто немного - напуган. Она не знала, что пугало ее больше - факт его присутствия здесь или то, как он исчез. Человек не мог так быстро исчезнуть. Но также было невозможно, чтобы ... Она закрыла глаза, сжала кулак и прикусила суставы. Внезапно она начала бесконечно дрожать.
Не сводите себя с ума! ее мысли забились. Это невозможно! Невозможно! Ваши нервы играют с вами злую шутку!
Естественно. Это было объяснение. Это должна была быть она. День не оставил ее невредимой, как она сказала Стефану. Она была уставшей, взволнованной, нервной. В этом состоянии она могла видеть самые разные вещи в темных тенях между спутанными балками и щебнем. Но она чувствовала на себе его взгляд.
Взгляд Ольсберга ...
Она глубоко вздохнула, пытаясь заставить призраков, вышедших из ее подсознания, вернуться туда, где они и принадлежали. Прохладный, насыщенный кислородом воздух и напряжение помогли ей. Это был тот же трюк, который она использовала, чтобы преодолеть страх: встретиться с угрозой и убедить себя, что бояться нечего. И на этот раз это сработало.
Почти сердитым движением она вышла вперед и осмотрела то, что осталось от бывшего дома прислуги. Это был относительно небольшой одноэтажный дом, состоящий из одной комнаты; в любом случае от прежнего подразделения не осталось и следа, а если и было, то время давно стерло его.
Разрушение было тотальным. Часть конструкции крыши обрушилась во время или вскоре после пожара, и в какой-то момент даже фундамент рухнул под действием грохочущих балок. В земле зияла темная зазубренная яма. Подвал. Она даже не знала, что в доме есть подвал. С любопытством, но также исполненный смутного страха, наклонился вперед и вгляделся в глубину.
Она не была уверена , что не ожидать , - скорее всего ничего - но там было что - то под ней . Она не знала, что именно, и даже не была уверена, что это было на самом деле; но на бесконечно короткий миг она подумала ... она что-то увидела. Что-то большое. Сверкающий. Что-то вроде панциря гигантского черного насекомого, которое двигалось в глубине под двором, царапая камни и мягкую землю и ... Земля очень тихо скрипела. Мягкая, но отчетливая дрожь пробежала по гнилым доскам. Иллюзия прошла, и она поняла, что видела и слышала только свой собственный страх; и что она вела себя довольно опрометчиво. Зубчатая дыра в полу перед ней показывала, насколько гнилыми были старые половицы. Даже если бы там не было кошмарных монстров, готовых съесть их там, было бы нецелесообразно бросаться вниз головой в глубины. Она снова осторожно выпрямилась, отступила на два или три шага и с любопытством посмотрела на черную угольную поверхность сгоревшего бревна. Осматривая его, она провела по нему кончиками пальцев.
Дерево было теплым.
Она отпрянула, пораженная, и посмотрела на свою руку. Сажа прилипла к кончикам ее пальцев.
Она колебалась на мгновение, положила всю руку на луч и попыталась сосредоточиться на том, о чем ей сигнализировали нервные окончания в ее коже. Дерево было теплым, но она чувствовала не накопленное солнечное тепло, а другое, гораздо более прямое, жгучее тепло. Казалось, что под потрескавшейся угольной поверхностью балки все еще оставались адские угли, разрушившие это здание, как будто дом сгорел прошлой ночью, а не тридцать лет назад. Она снова убрала руку. Густая жирная сажа прилипла к ладони ее руки, и ее отпечатки пальцев были отчетливо видны на луче, несмотря на прошедшие годы ветра и дождя.
Но это было ... невозможно! она думала. Этого не могло быть! Она почувствовала, как истерия начала вытеснять в ней холодный ужас, и на этот раз она была бессильна противостоять ему. В ней вспыхнуло видение. Она снова увидела тень дома, каким он был тридцать лет назад, яркий свет за окнами, который внезапно проснулся от ярких разрушительных углей и, как маленькое огненное животное, схватился за конструкцию крыши и балки. с огромной скоростью он схватился за соломенную крышу и за секунды превратил дом в пылающий факел.
