«Ну позадавай им вопросы в роли следователя-инквизитора», — Доминика после этих слов как-то разочарованно выдохнула.
«Что с голосом?»
«Да потому что, красавчик, даже несмотря на то что я с тобой, это все же блудень реальный. Стоит кому-то не тому кому надо узнать о том, что ты видел, тебя сразу же убьют»
«А что я видел? Место жертвоприношения?»
'Да. Кстати не забудь перед городом амулет свой и своей телочки снять и в снег скинуть. Только место запомни, чтобы потом можно было подобрать.
«Понял. Но скажи, почему мое знание о жертвоприношении опасно?»
«Поторопись, буря скоро будет здесь»
«Ты на вопрос не ответила»
«И не отвечу пока. Так лучше, просто поверь»
«Не очень справедливо, тебе не кажется?»
«Кажется. Особенно учитывая, что ты в любой момент можешь прогнать меня и выкинуть кинжал. А еще учитывая что ты, потворствуя дурацким принципам милосердия, тащишь с собой откровенно враждебный организм, который может спровоцировать опасность для твоей, и соответственно для моей задницы. Не знаю как ты, а я вот свою задницу очень люблю и сильно по этому поводу волнуюсь!»
Демоническая красотка после этой высказанной тирады обиделась и замолчала. Подумав немного, я все же последовал ее совету и проговорил с Мариной и Константином что именно им отвечать на вопросы по прибытии в город. При этом Константину изложил причесанную версию истории — рассказав том, что нашел на вершине холма умирающую девушку, которая показала мне дорогу к городу и предупредила об опасности надвигающейся магической бури. За этим разговором (непростым, из-за скорости передвижения) мы вскоре уткнулись в крутой овраг. Обходя который вышли на холм — и отсюда наконец стало видно нашу цель.
За ровной ледяной пустошью, на расстоянии нескольких километров от нас, расположился город. Двумя массивными кольцами стен он опоясывал подножие огромной скалы, вершина которой терялась в густых облаках. Сама скала была похожа на гору Маттерхорн на границе Швейцарии и Италии — такой же высокий и острый к вершине пик, только здесь без предгорий, вокруг лишь бескрайние ледяные просторы.
За первой стеной города — возведенной в форме правильного круга, отбирающего часть территории у ледяной пустоши, угадывались плотно теснящиеся малоэтажные дома. С такого расстояния сливающиеся в один фон. Широкие улицы, постепенно поднимающиеся от нескольких городских ворот внешней стены ко второй, делили застройку на районы.
Второе, уже неровное кольцо стен, обнимало самое подножие горы. И дома за второй стеной, на пологих склонах горы угадывались уже серьезнее, крупнее — присмотревшись, можно было даже уловить некоторые детали. На самом верху, уже высоко на склонах и утесах, возможно даже рукотворных, виднелись монументальные величественные здания храмов и даже высокий дворец со шпилями башен.
Это был белый город, самый настоящий: крепостные стены, крыши домов малоэтажных районов и крупные особняки, башни и шпили храмов везде покрывала белоснежная изморозь. И кроме того, над всеми кварталами города парил белесый туман — как бывает осенью, когда после теплого безветренного дня приходят заморозки.
Кроме самого города, внимание привлекали вынесенные далеко за стены форпосты. Две высокие и массивные — как свечки-многоэтажки, башни. Одна из них стояла с заметным уклоном. Причем уклон посерьезнее даже, чем у Пизанской башни. А вот когда я присмотрелся ко второй, не удержался от удивленного комментария. Эта башня — ошибки быть не может, парила в воздухе. Вокруг нее хорошо заметна голубая полупрозрачная аура, а на вершине горел, словно на ростральных колоннах, самый настоящий огонь ледяного пламени.
Зрелище невероятное, поражающее воображение. Но любоваться открывшейся панорамой было некогда: едва я окинул взглядом удивительный город и рядом стоящие башни, как акцентировал внимание на более важном. Прямо перед нами, через небольшое поле, виднелся расчищенный тракт, ведущий к городу. И с того места, где мы сейчас стояли, мне было хорошо заметно как примерно в километре от нас в сторону города по нему бежит группа людей. Человек пятнадцать.
Двое бегущих поддерживали одного за плечи, несколько бежало рядом, таща за собой большие тюки на санках-волокушах, еще трое держались позади. Находясь в арьергарде, эти трое постоянно оборачивались. Обернулся и я. И выругался: багрянец пелены, совсем недавно маячивший на горизонте густой пеленой, заметно приблизился.
«Воу-воу, красавчик, бежим!» — явно испугалась демонесса подобного зрелища.
— Вперед, — произнес я, и удобней перехватил трос волокуши.
«Бегом, бегом, красавчик, пурга слишком близко!» — в голосе демонической красотки послышались истеричные нотки.
— Бегом! — эхом за ней повторил я, ускоряясь.
Бежать правда получалось не особо — спустившись с холма, мы влетели в сугробы. Несколько минут тяжкой ходьбы по колено в снегу, только после чего мы наконец добрались до протоптанного и расчищенного тракта.
