Девушка замерла. Не хотела, но обернулась и тяжело сглотнула. Сверху вниз на нее смотрел Белозеров. Уже бодрый и в повседневной одежде. Она представила недвусмысленную позу, в которой ее застали, и залилась краской.
– Этот соседский гаденыш чувствует себя здесь хозяином.
Ника тотчас вскочила на ноги, лихорадочно поправляя рубашку, пока Алик пожал плечами и, как ни в чем не бывало, прошел к шкафу. Белозеров старательно отводил глаза, чтобы не выдать озабоченный интерес, не пялиться откровенно на соблазнительные формы. Ночное видение ее тонких голых ног, выглядывающих из-под короткой рубашки – его, между прочим, рубашки, стояло перед глазами и сейчас.
Он достал пачку кошачьего корма и железную миску, заполнил ее и поставил на пол.
– Соба-ака, кс-кс-кс, – позвал он по привычке кота.
– Собака?
Ника вопросительно выгнула бровь.
– Долгая история.
Четырехлапый гость высунул нос наружу и с опаской огляделся по сторонам. Но яркий запах еды перевесил страх перед посторонними. Рыжее чудовище с прокушенным ухом жадно набросилось на куриный паштет.
Было что-то в этом животном до невозможности милое, Ника наклонилась погладить его. Алик хотел предупредить ее, что лучше воздержаться, потому что у котяры был крутой нрав. Тот царапал и кусал всех, иногда и самого парня, но у этих двух вообще были особые отношения, что подразумевали запрет на нарушение личного пространства друг друга. Тем не менее, на удивление, кот даже не зашипел. Только чуть недовольно отстранился, понюхал руку девушки, а затем, громко мяукнув, потерся о ее ладонь всем телом и продолжил завтрак.
Как раз в ту секунду, когда она разогнулась и предстала перед ним во всей красе. Ответ был очевиден – предела нет.
Балконная дверь все это время оставалась приоткрытой, утренняя свежесть проникала в комнату и под рубашку на Нике. Она, мать ее, была без белья! В его квартире. В его одежде.
Белозеров почувствовал напряжение в паху. Потерялся как мальчишка.
Ника заметила его прищур и насторожилась. Из-за шкодливого кота позабыла всю неловкость между ними, но проследила взгляд и снова покраснела – ткань ничего не скрывала.
Алик сделал шаг, Ника вытянулась струной. Знала бы она, как он боролся с собой, чего ему стоило сдержаться, когда вот она, здесь, как и мечтал, просто бери и не отпускай. Вот только Орлова хоть и находилась близко, ни черта ему не принадлежала, даже частью. У нее была своя жизнь, которая каким-то случайным и непостижимым образом на короткое время переплелась с его. У нее явно был парень, к которому он Нику лично отвозил и который обрывал ей весь вечер телефон. А еще Орлова не давала ни единого повода помыслить о взаимных чувствах. И сейчас, застывшая с приоткрытыми губами и бегающим взглядом, больше походила на испуганную.
– Мне нужно в душ. И на работу. Домой, за вещами, а-а потом… – Ника сбивчиво бормотала под нос несвязные предложения.
Она кляла свою глупость. И трепет перед ним. Ну почему рядом с Аликом она так терялась?
– Полотенце. Мне нужно полотенце, – почти прошептала она.
Алик понимал, что, если прикоснется к ней, то не остановится. Приближался медленно, неотрывно смотрел на ее дрожащие губы. Оттягивал момент, когда она даст отпор. Наклонился ближе, и Орлова перестала дышать. Зато он дышал тяжело и часто.
Ника ощутила его совсем рядом, горячее дыхание опалило щеку. Мысли в голове перемешались – ей хотелось унестись отсюда со всех ног и навсегда остаться здесь. Она запуталась окончательно и бесповоротно.
Когда Алик понял, что девушка не убегала с диким ором, не била пощечины и не зарывалась в раковине, он внезапно остановил себя сам. Нечто внутри подсказало, что сейчас так будет правильно. В очередной раз позволил себе упустить шанс. Оказалось, он совсем не изменился. Ну, если дело касалось Орловой. Алик потянулся и снял махровое полотенце с сушилки для белья.
– Возьми зубную щетку за зеркалом, там много одноразовых наборов, – хрипло произнес он, увеличивая между ними пространство. – И собирайся потом, я тебя подкину.
Ника кивнула и выскочила из зала. Только спрятавшись в душе, немного пришла в себя.
Пока не могла найти объяснений. С наслаждением ловила прохладные капли и отбивалась от сотни вопросов в голове.
А чуть позже, после поездки, показавшейся целой вечностью, когда у подъезда Никиного дома Алик делал отзвон на ее телефон, спрашивала у себя – откуда Белозеров знал, куда везти, если ни разу в жизни у нее не бывал?
– Будь осторожна, – поймав Нику за руку уже на выходе, произнес он, а затем добавил: – Пожалуйста. Я позвоню, как выясню что-то.
Ника шепнула «хорошо» и сбежала, но вместо того чтобы спокойно позавтракать и не спеша собираться на рейс, пролежала два часа без дела. А потом впопыхах гладила блузку и укладывала волосы в прическу, между делом покусывая толстый бутерброд.
