Во вторник рано утром он надел длинный пуховик, купленный за копейки в магазине технической одежды, накинул капюшон и прошмыгнул через турникет мимо засыпающего к концу смены охранника в служебное здание аэропорта, использовав Никин пропуск. Он ранее изучил схемы кабинетов, поэтому легко нашел ЦУП, спокойно взял ключ от службы бортпроводников – никто даже не обратил на него внимания. Леша сел за компьютер, нашел там же стикер с паролем и вошел в систему. Скопировал себе программы, чтобы быть в курсе передвижений судов и бортпроводников. А затем спокойно добавил нового сотрудника в инженерный отдел под вымышленным именем. Распечатал с главного диска заявку на прием и ушел за двадцать минут до восьми.
Уже скоро Леша стоял в бюро пропусков – отдал заявление с копией документов, сделанных в фотошопе. Его просили подождать. Собирались согласовать вопрос с начальником по авиационной безопасности – а вот этого Леша не учел!
Он незаметно включил пожарную тревогу. И когда все сбежали из помещения, не заперев кабинеты, забрал из ламинатора удостоверение и прошел внутрь.
Все оказалось легко: изобразить стажера среди технического персонала, где наблюдалась жуткая текучка кадров, прикинуть, как собрать из подручных средств подобие бомбы, несколькими ходками – и не без помощи подкупленных за гроши работников – накопить необходимый материал.
В следующую смену он проник в самолет через второй багажник и внутренний люк, подключил систему мониторов, сделал муляж «умного» взрывного устройства и лишь надеялся, что этого достаточно, чтобы напугать. Самолет не должен был вылететь и пересечь точку эксперимента.
Оставалось дело за малым – загнать на рейс Веронику, которая клятвенно божилась, что всегда проверяла спасательные жилеты. Она должна была сыграть свою роль. Или придется стать космической пылью. Но этого варианта Леше хотелось бы избежать. Из-за «Пантеона», а не Вероники. Ведь каждые проведенные испытания могли стать успешным прорывом для них.
Поэтому вечером накануне вылета он забросил заимствованный пропуск к ней домой и закрыл дверь на три оборота ключами – копию сделал еще в хорошие времена.
И это Леша напал на ту девчонку, вместо которой из резерва полетела Ника. Только та идиотка должна была сразу Веронике позвонить. Но нет же, зацепилась за украденные драгоценности – за галимую, блин, цепочку! Позвонила не в восемь, как должна была, а в двенадцать. И все пошло наперекосяк.
Слишком явным оказалось вмешательство. «Пантеон» сел ему на хвост. Теперь вопрос стал в скорости – кто первый доберется до флешки, тот и водит.
За ним оставался последний ход. Самый масштабный. Пан или пропал.
Ника прикусила губу и скоро почувствовала соленый металлический привкус. И как она не догадалась раньше? Ведь видела книги Бродского у него! Теперь это казалось очевидным.
– Красиво, не правда ли? – кивнув на ночной город в россыпи огней, произнес Леша.
Ника смотрела на парня пристально, молча. Не шевелилась даже, пытаясь свыкнуться с правдой.
– Какого черта, Леш? – не выдержала она.
Да, это была неожиданная реакция даже для самой себя. По всем законам жанра Ника сейчас должна была дрожать от страха и молить о пощаде, истекая слезами. Ну, может, еще взывать к былым временам. Но нет. Вероника шла ва-банк. Ей надоела эта извращенная игра, надоело быть ведомой кукловодом.
– И все же ночью здесь красивее, чем днем. Давно не видел ничего подобного.
Ника одним движением поднялась на ноги. Она осознавала всю опасность ситуации и не была столь безрассудной, чтобы наброситься на Лешу, нет. Между ними оставалось два шага. Или один прыжок. Но ощущалась безграничная бездна.
– Как ты…
– Выбрался из клетки, куда вы меня дружно слили? Поверь, сбежать оттуда было меньшей из моих проблем. Давно, наверное, сделал бы это, да цели толковой не было.
– А теперь появилась? – со злостью крикнула Ника в ответ, заставив Лешу обернуться и сбросить капюшон.
Орлова удивилась, как изменились его черты. Сейчас он не был на себя похож – природная красота исказилась маской безумия. Весь облик казался почти безобразным из-за жутковатой ухмылки и дикого взгляда. От страха по телу блуждали мурашки.
– Я всего лишь хотел остановить «Пантеон», – хриплым голосом прошептал Леша.
Ника задумалась, услышав знакомое слово. «Пантеон». Что-то вертелось в голове. Где-то она встречала его, читала же. Греческий пантеон богов, боги…
– Минотавр!
Ника вспомнила Марка, друга Алика, который обнаружил следы некого «Минотавра» в сети. Минотавр – бык, Быков, Леша Быков. Теперь это казалось проще простого.
– К вашим услугам, – ехидно улыбнулся он.
– Зачем ты пытался убить меня и всех тех людей? Ты стольким из них навредил!
Лишь от одного скользкого воспоминания Орлова вздрогнула. Во рту, как по волшебству, возник привкус гари. Голова пульсировала в том месте, где Ника приложилась о бетон.
– Это сопутствующие потери. Самолет не должен был взлететь.
Невыносимо было это слушать. Все это было просто слишком.
– Шутишь? – не сдержалась Ника.
