— Передайте Фишеру… Его ждет бывший партнер!
Когда Фишер вышел из клиники, у машины его вместе с охранником ждал Васильев. Он пошел навстречу шефу и предупредил его тихим голосом, чтобы не слышали охранники и водитель:
— Только что Игнатьев пытался ограбить главный офис «Феникса».
— Да? — не удивился Фишер. — Где он сейчас?
— Его уже задержали и увезли.
— Узнай, в каком он отделении и сообщи водителю, — распорядился Фишер, усаживаясь на заднее сиденье.
— Я против, это может быть опасно, — с беспокойством заговорил Васильев, нагнувшись к двери и заглядывая в салон машины. — Он не в адеквате!
— Это то что надо, — заверил его Фишер.
Жека увидел, что над дверью погасла красная лампочка и загорелась зеленая. Служащий банка повернулся к нему и с облегчением проговорил:
— Ситуация наверху улажена. Можем узнать, что произошло, либо продолжим с того места, где нас прервали.
— Да, продолжим, — согласился Жека.
— Конечно, господин Аверьянов. Вот ваш ключ…
Молодой человек подошел к ячейке с соответствующим номером и вставил свой ключ. Жека вставил свой, и они вместе одновременно повернули ключи. Открыв ячейку, сотрудник банка вытянул сейфовую ячейку и поставил на стол, а сверху положил ключ.
— Это ваш ключ от сейфа. Тут на двери кнопка вызова сотрудника. У вас есть еще ко мне вопросы?
— Да вроде ясно все, — пожал Жека плечами, глядя, как сотрудник прижимает к сенсорной панели четыре пальца и дверь открывается.
Торопливо Аверьянов достал из кармана коробочку с пудрой и маленькую кисточку. Нанеся пудру на сенсорную панель, он увидел проявившиеся отпечатки пальцев. Жека приложил клейкую ленту, на которой остался рисунок линий, а сверху приклеил второй кусок ленты. Теперь отпечатки надежно сохранены между двумя прозрачными слоями.
Когда Жека вышел из банка и плюхнулся на заднее сиденье машины, Иван посмотрел на его напряженное лицо в зеркале и усмехнулся.
— Как прошло?
Вместо ответа Жека продемонстрировал ему кусок клейкой ленты с отпечатками.
Игнатьев сидел в камере для допросов на привинченном к полу табурете и крутил в пальцах фотографию. Он ждал, мысленно отсчитывая минуты, которые прошли с момента его «задержания». Наконец дверь в камеру открылась, вошел здоровенный детина в костюме, осмотрел помещение и пропустил внутрь Фишера. И, повинуясь взгляду своего шефа, вышел наружу. Фишер сел напротив Игнатьева на второй табурет.
— Ну, ты привлек мое внимание. Что дальше? — спросил он без интереса.
— Я прошу тебя, пощади Катю, — заговорил Игнатьев. Фишер смотрел на него и молчал. — Ты уже отнял у меня Веру. Теперь я в твоей власти. Наказывай меня как знаешь. Посмотри!
Игнатьев протянул Фишеру фотографию, которую держал в руках. Фишер взял фото. На нем Катя еще совсем маленькая девочка, сидящая на руках молодой жены Игнатьева.
— Дети ни в чем не виноваты, — продолжал Игнатьев.
— Что приятель Игоря делал в хранилище? — продолжая рассматривать фото, спросил Фишер. — Что молчишь? Я должен был приехать в банк? Клюнуть на тебя, признать то, в чем вы меня обвиняете? Он был на подхвате, чтобы зафиксировать?
Фишер поднялся и положил на стол фотографию.
— Дети ни в чем не виноваты, — сказал он. — Спасибо, что напомнил.
Когда охранник открыл дверь и Фишер стоял на пороге, он обернулся и коротко добавил:
— Теперь мой ход.
Соколовский стоял у окна в своей квартире с телефоном в руке.
— Иван сказал, что ему нужно на все три дня, — сказал он Вике и Пряникову. Потом подошел к сжавшейся в кресле Кате. — Как только назначат залог, ты вносишь деньги. Катя, скоро он будет дома.
— Если все пойдет по плану, — напряженным голосом ответила девушка.
— Пока что все так и идет.
— Пока что, — со вздохом повторила Катя.
В комнате повисла напряженная тишина. То, что они сейчас обсуждали, было опасным, но иного выхода, кажется, не было. Вся «игра» и так строилась на грани фола.
— Моя операция поздно вечером десятого, — сказала Родионова. — Фишер точно будет в клинике. Поэтому я предлагаю, чтобы вы зашли в банк в то же время.
— Я против, — поморщился Соколовский. — Хотя бы через пару дней после…
— Кто «за»? — перебила его Родионова и первой подняла руку.
Следом за ней руки подняли Катя и Пряников, правда, чуть помедлив.
— Ладно, — кивнул Игорь. — У нас три дня, чтобы завершить все приготовления.
Директор дворца творчества молодежи и глава управы района замерли на пороге. Большой зал, в котором была оформлена выставка, посвященная Великой Отечественной войне, выглядел так, как будто здесь пронесся ураган. Разбитые стекла витрин и стеллажей, листы бумаги, документы времен войны валялись на полу. Но самое главное — не осталось ни одной медали или ордена, ради которых выставка и организовывалась. Инициаторы собирали военные награды по крохам, уговаривая владельцев или потомков ветеранов, которые не смогли дожить до этого дня. И вот сейчас все оказалось разгромленным, разграбленным.
