— Я и не говорил, что будет. Они принесут его в жертву. И будут уверены, что поймали меня на крючок.
— Зачем им отдавать вам Соколовского? — стряхивая пепел в стильную пепельницу в виде раковины, спросил высокий.
— Потому что не останется других вариантов. А отказываться от цели не в их стиле. Не забивайте себе голову подробностями. Это моя игра. Все ходы мне известны.
Собеседники вновь переглянулись. Сидевший рядом мужчина поднялся и ушел. Высокий сидел, положив ногу на ногу и покручивая в пальцах сигарету.
— А если вы ошибаетесь? — наконец спросил он.
— В этом случае пострадаю только я, — ответил Фишер спокойно. — Но я не ошибаюсь.
Второй мужчина, покинувший комнату в момент разговора, вышел в приемную и подошел к Васильеву.
— Илья Сергеевич. Добрый вечер. Мне нужно ваше мнение по одному вопросу.
— Мое? — удивился Васильев.
Мужчина взял Васильева под локоть и вывел через дверь в коридор, а потом в соседнюю комнату. Васильев осмотрелся. Очень похоже на комнату для переговоров или для приватных бесед. Три кресла, столик, графин с коньяком и графин с вином, бокалы. Повинуясь жесту хозяина, Васильев сел в кресло.
— Илья Сергеевич, — садясь напротив, сказал мужчина. — Вы единожды поменяли владельца у компании Игнатьева. Вы можете сделать то же самое с активами господина Фишера?
Васильев промолчал, выдержав прямой оценивающий взгляд. Ему удалось не выдать своих эмоций и даже очень ровным деловым тоном спросить:
— И кого надо сделать новым владельцем?
— Вас.
Несмотря на выдержку, Васильев не нашелся что ответить. Он опустил голову, рассматривая собственные ногти на руке. Сейчас следовало или задать массу уточняющих вопросов, которые будут свидетельствовать о его глубоком понимании проблемы и ситуации, или не задавать вопросов вообще. Скорее второе. Сделавший предложение и сказавший «А», скажет и «Б».
— Мы устали от игр, — продолжил мужчина, — целей, которых мы не понимаем. Нужен партнер, с которым можно выстроить диалог. Понимаете?
— Да.
Пряников увидел машину Корнилова и тронулся с места. Он остановился так, чтобы окна их машин были на расстоянии вытянутой руки.
— Вызывали, товарищ генерал?
— В наши интересы не входит, чтобы Соколовский добивался правосудия над Фишером, — вместо ответа сразу перешел к делу Корнилов.
— А что входит в наши интересы? — заметно помрачнел Пряников.
— Это вопрос влияния. Фишер — наш ключ к миру крупного бизнеса.
— Товарищ генерал, это же не отменяет операцию, — с надеждой в голосе сказал Пряников.
— Конечно, нет. Но ты спрашивал меня, кого нужно устранить для дела. Устранить нужно Соколовского.
Андрей Васильевич умудрился не выдать своего волнения ни голосом, ни выражением лица. Он внешне был спокоен и лишь констатировал факт.
— Товарищ генерал, Игорь находится под моим контролем…
— Он знает о компромате и не успокоится, — перебил подчиненного генерал. — А любая утечка информации о Фишере будет играть против нас. Устранение Соколовского — это приказ.
Пряников замолчал, обдумывая слова начальника и прикидывая, какие еще можно привести доводы.
— Если ты не можешь, я найду кого-нибудь, кто сможет.
— Я сделаю все сам, — поспешно заявил Пряников.
— Тогда свободен…
Соколовский сидел на столе в помещении отдела и говорил, загибая пальцы.
— Смотрите, что получается. Это, если навскидку! Охрана в школе ничего не видела. Гурьянова могли увести либо через задний ход, либо через окна в правом крыле. Но отпечатков пальцев там сотни, со всей школы. Надежды найти след похитителя нет. Значит, нам надо придумать иной ход. Не через прямые улики, которых тоже нет, а через косвенные доказательства вины, через наличие мотива у кого-то.
— У того же самого дагестанца, — предложил Аверьянов. — Может, врет этот Магомед Гаджиев? Мальчишку похитил, долг прилюдно простил, а выкуп выбьет.
— Может быть иначе, — предложил Симоненко. — Гурьянов-старший инсценировал похищение, чтобы отсрочить долг.
— О! — Соколовский многозначительно поднял вверх указательный палец. — Мальчишка мог сбежать и сам!
— С чего это? — удивился Жека.
— Он пропал ровно в тот момент, когда приехали его родители. Словно все было заранее просчитано. И похитители обычно требуют выкуп. У нас пока с требованиями тишина.
— Ладно, — Симоненко встал из-за стола и стал аккуратно складывать на нем бумаги. — Завтра нам ответят, с какого номера и откуда было послано СМС-сообщение. Отработаем все три версии. Расходимся.
Директор школы был бледен. Он косился на плачущую женщину, которую поддерживали под руки, но даже не старался пытаться выразить сочувствие. Маленькое тело девочки-подростка в закрытом мешке медики грузили в машину.
— Сколько ей лет было? — спросил Соколовский.
— Четырнадцать, — угрюмо ответил директор школы.
— Совсем ребенок, — Жека покачал головой. — Откуда она бросилась?
— Вон оттуда, — показал Симоненко на край школьной крыши.
— Товарищи, — взмолился директор. — Я прошу… поговорим у меня в кабинете?
