Высунула нос из калитки, чтобы отчитать хама и невежду, а оказалась прижата к его сильному телу. Я, конечно, пыталась поставить мужчину на место, но очень сложно это делать, когда тебя обнюхивают и угрожают поцеловать! Согласна, я пахну лучше, чем та кучка навоза, в которую он по неосторожности угодил, но это не повод меня лапать! И вообще, что этот мажор забыл у нас в станице? Остается? На неопределенный срок? Мамочки, прячьте своих неразумных дочерей! От таких бабников нужно держаться как можно дальше!
Вадим
— Доехал? — вместо «здравствуй» прозвучал суровый голос в трубке телефона.
— Почти, — не скрывая недовольства.
— Ты у местных спроси дорогу до дома. Сам не найдешь, время зря потратишь, улицы не пойми как переплетаются.
— Понял вас, Вячеслав Игоревич.
Со ссылкой в Краснодар я смирился, сам сел за руль и отправился на юг. Когда дед в наказание за праздный образ жизни решил сделать меня комбайнером, в душе посмеялся. Где я – и где черная, грязная, пыльная работа? Я согласен был сменить обстановку, потому что с каждым днем зверел все больше и не мог понять, что со мной происходит. Творил дичь, бухал. За некоторые поступки реально стыдно.
Я согласен был помедитировать под южным палящим солнцем, съездить к морю. Не сомневался, что друг деда эту сумасбродную идею – бросить меня в какие-то сраные дали – не поддержит. Позволит отдохнуть у него, позагорать, расслабиться. Кто же знал, что мои представления будут сильно разниться с действительностью. Отдохнуть он мне позволил у берега моря… неделю. А потом неожиданно вручил ключ от какой-то лачуги, назвал адрес станицы, в которой я в ближайшее время должен прозябать, и проводил меня за ворота своего особняка. Благословил на пахоту родной земли! И не повернешь назад.
Проглотил. Смирился. В последнее время от жизни ничего хорошего ждать не приходилось. Машина тряслась на проселочных ухабах. Злило, что насилую дорогую тачку, а если она встанет – дед ремонт не оплатит.
Дорога напоминала полигон, на котором проводились учения с применением взрывных средств и бомб разных мощностей. Чтобы преодолеть эту местность, нужен был военный внедорожник. Конкуренцию ему могли составить лишь танк и трактор!
Доехал до станицы, где худо-бедно была какая-то дорога. Местами даже ровный асфальт. С виду обычное село, есть дома побогаче, редко встречаются казачьи постройки, которые не пожалело время. В таких условиях жить невозможно, но судить не берусь, может, у людей денег нет. Надеюсь, у Плещева припасено для меня что-то поприличнее этих халуп.
На улице стояла страшная жара. Спасал кондиционер в машине. Людей в станице не было видно, будто все попрятались от жары, боясь получить тепловой удар, или станица вымерла, во что слабо верилось. И у кого мне здесь адрес спрашивать? У гусей и кур?
Сделал два круга по селу, не нашел ни одного магазина. То, о чем и говорил Вячеслав Игоревич, смысла плутать нет. Нужно стучаться и спрашивать адрес. Остановился возле небольшого ухоженного домика, приспустил стекло. Взгляд падал на клумбы с розами, которые расположились по обе стороны от ворот. У стены под тенью большой раскидистой березы стояла скамейка, выкрашенная в зеленый цвет. Со двора вроде послышались голоса. Может, это гуси гогочут? В любом случае решил постучаться.
«Это просто… ахтунг!» — подумал я, когда ботинок утонул в свежей коровьей лепешке. Вот тебе и цветочки у дома, и березка!!!
Вышел из машины, называется, чтобы спросить адрес. В этом захолустье на каждом шагу тебя ждет мина. Вляпался! Эксклюзивная пара обуви из кожи ската после такой подставы отправится на свалку. За те деньги, которые я отдал за туфли, можно купить эту деревню вместе с жителями. Сюда только в резиновых сапогах стоило приезжать. Все, что я думал про местный колорит, слетело с языка. Смачно выругался, пытаясь оттереть обувь о траву. Вонь стояла такая, что глаза резало. И как теперь в машину садиться? Ее же потом ни одна химчистка не очистит, вонь не выветрится! Продолжая вспоминать недобрым словом скотину, которая обгадила дорогу и близлежащую территорию, продолжал яростно счищать с туфель навоз. Спрашивается, зачем? Не знаю! Я ведь это дерьмо в тачку не понесу, но с туфлями расставаться было жалко. В ближайшее время такие покупки позволить себе не смогу. Нужно искать другую пару, но я не помню, в какую именно сумку пихнул обувь.
— Закрой уши, Павлик! — раздался женский голос откуда-то со двора. — Подожди меня здесь, — строго проговорила девица. Судя по голосу, совсем молоденькая... и воинственно настроенная.
Старался не дышать. Отошел почти к калитке, чтобы не нюхать дальше это амбре. Ругаться продолжал, но только уже мысленно.
Мне даже стучаться не пришлось, передо мной резко распахнулась железная дверь, а оттуда высунула нос мелкая разъяренная пигалица.
— Вы что себе позволяете? — возмутилась она, встретившись со мной взглядом.
Глаза злобной кошки горели праведным гневом. Не будь она такой мелкой и смешной, я бы развернулся и ушел, а так мне захотелось узнать, что будет дальше. В душе что-то разгоралось, очень похожее на юношеское безрассудство. Забытое чувство. Глаза у девчонки зеленые, большие. Аккуратный нос высоко вздернут. Ровная без изъянов кожа сливочного оттенка. Брови вразлет. Волосы красивые, густые, на концах вьются. Жаль, что собрала в высокий хвост. Заметил, что брови на пару оттенков темнее волос. На лице ни грамма косметики, что делало ее совсем юной, но восемнадцать ей уже есть. Губки пухлые, такие приятно целовать. Захотелось подразнить девчонку.
