— Остынь, говорю. Жень, мне американо двойное и давай торт Наполеон.
Я тут же сделала запись в блокнот. Вслед за ним записала пожелания остальных и со словами «спасибо за заказ» удалилась.
«Что это с ним?» — размышляла, водружая на поднос чашки с кофе, пирожные и, украдкой поглядывая на Богдана.
Я была уверена, что при первой же встрече после моего кулинарного эксперимента он попытается меня разорвать, причем голыми руками. Но нет. Он повел себя абсолютно алогично.
Я подошла к их столику и бурное обсуждение, что имело место быть секунду назад, прервалось. В полной тишине я выгружала содержимое подноса на стол, стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих. Но кожей ощущала на себе взгляды парней.
— Приятного аппетита, — вежливо произнесла и сбежала обратно за стойку.
— Ты уверен? — напряженно смотря на девушку, спросил Серый спустя пару минут.
— На сто процентов, — кивнул Богдан.
— Жесть конечно, — протянул Серый.
— Хм. Это если у него получится, — с сомнением покачал головой Макс.
— Ты сомневаешься? — насмешливо вздернул бровь Дан.
— Вообще-то да. А Ливанова что? Думаешь она так просто смирится?
— А что Ливанова? Я ей ничем не обязан.
— Да она уничтожит Швед.
— Не уничтожит. Чтобы Швед уничтожить нужно иметь стальные яйца. Она не пробиваемая.
— Ну не знаю, — с сомнением покачал головой Макс.
— Зато я знаю, — твердо сказал Дан, отхлебнул кофе и поверх чашки пристально посмотрел на Швед, которая принимала заказ у вновь зашедших клиентов.
— И, когда начнешь? — подал голос Ромыч.
— Уже начал, — ответил Дан, взглянул на часы, кинул купюру на стол и поднялся. — Мне пора. Увидимся. Пока.
— Мда. Не позавидуешь девчонке, — покачал головой Макс, наблюдая за тем, как Женя весело общается с одним из посетителей.
— Слушай, а ты не втрескался часом? — внимательно на него посмотрел Серый.
— Я? Ты шутишь что ли?
— Ха. Ветров и любовь — это антонимы, причем в самом истинном смысле, — хмыкнул Ромыч.
— Ээээ, не скажи. Я и любовь, наоборот, синонимы. Еще и какие синонимы, — заржал Макс.
— Макс, хороший секс любовью не назовут, — хмыкнул Серый.
— Да? А что любовью назовут тогда? — с любопытством спросил Макс, отпивая свой кофе.
— Ну сопли там всякие, пони розовые с крыльями на розовых облаках. В общем все то, что не имеет отношения к реалиям.
— Ну не скажи, Серый, — парировал Макс. — Вот посмотри на Ливанову. У нее своя любовь. Четкая. Материальная. Большеразмерная. При чем размер этой самой любви четко пропорционален банковскому счету объекта.
— Ну не все такие, — парировал Серый.
— Все. Покажи им выписку со счета где нулей больше, чем в номере телефона и вот она любоффф, — хмыкнул Макс. — А потому, любовью можно и нужно называть что-то конкретное, материальное, например, секс и счет в банке.
— Ну, а если так. Чего ж ты Пашку скрутить не смог? Она тебя на дух не переносит.
— Пашку? Эту дуру? Смеешься что ли? На хера она мне упала? Нет уж. Я люблю горячих, чтобы искры из глаз. А с этой только головная боль, да рвотный рефлекс. И вообще, она мне типа как родня теперь.
— Ага, родня. А вообще, как там говорят? От ненависти до любви… — подал голос Ромыч.
— Ты прикалываешься? Я? С ней? Да быстрее Вашингтон станет столицей России! По мне, так пошла бы она…
— Слушай, а у вас с ней точно ничего не было?
— Серый, ты за*бал задавать один и тот же вопрос, — буркнул Макс и уткнулся в чашку с кофе.
— Странно просто как-то. Откуда у вас такая неприязнь друг к другу?
— Такое бывает, — попытался ответить что-то нейтральное.
— Ну не знаю. У меня не бывает. Это ж как нужно не любить, чтобы так круто опустить, — заржал Леснов, вспомнив историю, что произошла не так давно.
— Ты про что это? — с любопытством поинтересовался Ромыч.
— Ты не слышал про таблетки? — смеясь, спросил Серый.
— Нет, — отрицательно помотал головой парень.
— Серый, может, хватит? — пытался заткнуть приятеля Макс.
— Да ладно тебе. Чего боишься? Что твою теорию про любовь разнесу? Так она и так белыми нитками шита. Так вот, — переключил внимание на Ромыча. — Мы как-то были в баре одном. Не помню почему тебя не было, в отъезде что ли был? Ну не суть. Компания хорошая подобралась тогда. Помнишь, Макс?
— Нет, не помню, — буркнул Ветров.
— Ага, не помнит он… — съязвил Леснов. — И, вдруг, к нам подходит доставщик из курьерской службы, интересуется, кто Ветров и передает пакет. Небольшой такой. Макс его открывает, и оттуда выпадает бутылек, а в нем маленькие такие таблеточки. И надпись красноречиво так гласит: «Виагра», — начинает ржать Серый. — Прикинь? Много «Виагры»! — через пару минут, отсмеявшись, продолжает. — И записка от Пашки, что она сожалеет о его маааааленькой проблеме.
На долю секунды повисла тишина, а потом раздался истеричный гогот. Минут пять Ромыч содрогался в приступах смеха. Его поддерживал Леснов. Макс методично глоток за глотком отпивал кофе, вспоминая тот злополучный вечер.
