Спустя пару часов его терпение лопнуло. Что за херня из под коня? Какого он тут сидит и ждет сообщения от этой?… Тут ехать до кафе фиг, да ни фига. А, если Федоров нарисуется… Так же и сотрется. Резко вскочил, натягивая куртку.
— Ты чего? — удивленно на него уставился Серый.
— Уехал, — кинул коротко, направился на выход, по пути доставая ключи от машины.
Объяснять что-либо не хотелось. Да и, что объяснять? Самому бы понять, что Шведка задумала.
Подъехал к «Трем дубам» ровно в тот момент, когда Женя выбегала из кафе. В прямом смысле выбегала. Несмотря по сторонам, ринулась вдоль проспекта в направлении общежития. Богдан, не этот ее Петечка и не готов общаться под окнами общаги на радость аборигенам. Заглушил двигатель и поспешил за девчонкой.
— Жень, — громко крикнул, но она или действительно не услышала, или сделала вид.
Судя по тому, что припустила она еще быстрее — второе. Богдану пришлось поднапрячься прежде, чем смог нагнать ее.
— Жень, да погоди ты, — вновь позвал будучи в пару метрах от нее.
Она остановилась, но поворачиваться не торопилась. Обошел ее и взглянул в наигранно-удивленное лицо.
— Макаров?
— Да, Макаров. Только не говори, что ты не слышала, как я звал тебя, — ухмыльнулся, стараясь перевести дух.
— Нет, — соврала и отвела глаза. Несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь восстановить дыхание. — Ты, чего хотел?
— Поговорить.
А он наблюдал за тем, как румянец появился на скулах, как смутилась. Об ответе своем думаешь? — хмыкнул про себя. — Правильно, девочка, думай — думай. А, что ты решила? Что дистанционно можно словами швырять? Удивить, заинтересовать и слиться? Ну уж нет.
— Макаров…
— Жень, давай, Дан. Ладно?
— Хорошо. Слушай, — намеренно опустив его имя, продолжила она, — я в курсе твоего разговора с Зоей. В курсе, что ты хотел со мной обсудить. И я согласна зарыть топор войны. Если на этом все, то я пойду.
А он еле себя сдерживал. Да, что она возомнила о себе?! Она согласна? Она?! Попытался взять себя в руки, впрочем, удалось так себе, а потому голос прозвучал грубее, чем хотелось.
— А если не все? Если меня не устраивает такой формат разговора?
— Ты о чем? — на миг удивилась, но тут же сузив глаза, возмущено произнесла. — А знаешь, назови мне хотя бы одну причину, почему меня должно волновать, что тебя устраивает, а, что нет? — и издевательски хмыкнула.
— Причину? — он сделал шаг к ней, не отводя своего взгляда. Замолчал.
Наблюдал за калейдоскопом чувств в глазах ее красивых. Грех не признать, мать природа девчонку не обделила. Видел, как сглотнула тяжело. Перевел взгляд на губы ее, а она тут же приоткрыла их. И вновь глаза в глаза.
— Причина есть, — вновь пауза, — но я не уверен, что она тебе понравится.
Она молчала. Богдан же ближе наклонился к ней и, оставляя легкое дыхание на ее губах, очень тихо сказал:
— Нас тянет друг к другу. Ты думаешь обо мне, так же как и я о тебе каждый день, — и, приблизив лицо совсем близко, чуть касаясь ее губ своими, добавил, — и ночь.
Как вышла из кафе, я сразу же увидела его машину. Я не знала номеров, не очень разбиралась в автомобильных марках, но была уверена, что это он. А потому, ускорила шаг, переходя на бег. Да, я трусиха. Но вместо того, чтобы объяснить ему нелепую ошибку и, быть может, посмеяться, я решила скрыться. И нет, мой побег никак не связан с тем, что я не хочу афишировать происхождение поцелуя, о котором волею случая поведала Богдану в сообщении. А с тем, что у меня нет никакого желания общаться с Макаровым. Слушать явную ложь в его исполнении и гадать, что он задумал, я не была готова.
И вот сейчас я почему-то стою и разглядываю его темные глаза, неприлично длинные темные ресницы, взлет бровей, лоб, скулы и вновь внимание на глаза. В них ничего кроме напряженной сосредоточенности, кроме блеска ожидания. И его дыхание на губах теплое, манящее. Чертовски манящее.
Я парализована, я совершенно точно парализована. Иначе, почему я не могу найти в себе силы засмеяться ему в лицо на его нелепое предположение, оттолкнуть, развернуться и уйти? Вместо этого я приближаюсь к нему, убирая между нами свободные миллиметры никому ненужного пространства, и прикасаюсь к теплым твердым губам. Он не отвечает, но и не отстраняется. Я замираю на миг. На какую-то долю секунды правильная мысль о катастрофе происходящего посещает мой воспаленный мозг.
А дальше… дальше меня подхватывает что-то необъяснимое. Оно оглушает и, кажется, делает меня невесомой. Я чувствую, как его губы мягко, но вместе с тем требовательно накрывают мои, как язык проникает и начинает ласкать мой. А от этой ласки дыхание обрывается, потом учащается вместе с пульсом, отдаваясь гулом в ушах. А он продолжает вбирать меня, ласкать своими губами мои, усиливать напор. И вот уже его рука легла на мою талию, другая на затылок, не давая отстраниться. Смешно даже. Будто я могла, будто хотела. Какое тут! Если осталась только одна четкая мысль: «Пожалуйста, пусть только не останавливается! Пожалуйста!» Но и она проносится со скоростью молнии, оставляя лишь голые острые ощущения.
