И вот, спустя двадцать минут, меня приглашают на небольшую сцену и дают в руки микрофон. Немного нервно выдохнув, объявляю, что заранее прошу прощения, если сфальшивлю, но собравшиеся поддерживают, и я успокаиваюсь. Как только заиграли первые аккорды знакомой и такой любимой песни, я прикрываю глаза и окунаюсь в иной мир. И да, мне даже не пришлось делать никаких для этого усилий, ведь текст песни тесно переплетается с моим нынешним мироощущением:
Когда проиграла последняя нота композиции, я открыла глаза и растеряно посмотрела вокруг. Не было аплодисментов, фоном играла стандартная музыка, объявлявшая о количестве баллов, которые набрал исполнитель. Но все это длилось пару мгновений, после чего ведущий откашлялся в микрофон и проорал: «Аплодисменты! Уау! Это было круто!» И будто очнувшись, люди стали аплодировать и кричать «молодец» и «браво».
Я подошла к нашему столику, смущено окинула сидящих за ним ребят. Все трое молча взирали на меня.
— Что такое? — усаживаясь, спросила.
— Жень, это было супер! — нашлась первая Зоя.
— Спасибо, — кивнула я.
— Я же вам говорила, что она круто поет!
— Да, круто.
Я посмотрела на Петю, что задумчиво протянул комплимент и в данный момент не сводил с меня взгляд. И меня он напряг, очень напряг. Ушел Петя — друг, и вернулся тот Петя. Петя, который целовал меня перед общагой. А вот мне этого сейчас вот вообще не надо, никак не надо.
— Слушайте, я, наверное, пойду, — засобиралась.
— Жень, ну ты чего? — запротестовала подруга. — Посиди немного, вместе пойдем. Да и к тому же общежитие все равно уже закрыто.
И почему я сразу об этом не подумала? И куда теперь деваться? На вокзале ночевать? Глупые, бесчеловечные правила.
— Не переживайте, — махнул Миша, — партия нас в беде не бросит. Петр батькович выделит нам койко-место в своих апартаментах.
— Ну вот видишь, — вновь принялась меня уговаривать Зоя. Хотя чего уговаривать, если идти все равно не куда?
По мне так лучше комната в общаге. Под натиском обстоятельств я сдалась. Но через час уже пожалела о многом: о том, что согласилась на этот поход; о том, что забыла о закрытии общаги; о том, что у нас такой принципиальный комендант; о том, что я живу не в отдельной квартире, да и о многом и многом другом.
Этот вечер бесконечный, право слова. Я вновь и вновь поглядывала на часы. Пять минут второго, восемь минут второго, пятнадцать минут второго, ооооо… а это прогресс — тридцать пять минут второго. Голова начала раскалываться, и безумно хотелось спать.
И вот, будто, услышав мои молитвы, Петя предложил, наконец-то пойти на боковую. Стрелки часов перевалили за три ночи. Может, я и правда превращаюсь в улитку? — насмешливо подумала я про себя.
— Так, Жень, Зой, вы ложитесь в той комнате, — распорядился хозяин. — А ты в гостиной на диване.
— Принято, — чуть пьяно отрапортовал Мишаня и прежде, чем мы успели разбрестись уже тихонько посапывал.
— Вот это скорость, — завистливо протянула я.
Утро меня встретило незнакомым потолком, чужой рукой на своей талии и противным карканьем ворон. Рука, как оказалось принадлежит Зое, потолок Пете, а вороны…. вороны сами по себе.
Спустя еще сорок минут вся наша компания была в полном сборе и попивала кофе, сидя на кухне.
— Слушайте-ка, — отвлекаясь от телефона, воскликнул Мишаня, — сегодня наш универ бьется с «моряками» на отборочном турнире по футболу. Игра у нас в универе будет проходить, в пять часов начало. Может, сходим?
— О нет, нет, — запротестовала Зоя, — я пас. Я ничегошеньки в этом не понимаю.
Я тоже в этом не понимаю. Но вот сходить очень и очень хотела. Глазком взглянуть на…..на футбол. Но благорозумно промолчала.
— Так ребятки, собрались, собрались, — хлопнул несколько раз в ладоши тренер, подзывая игроков к себе. — Макаров, Ветров продолжайте играть в связке. Строганов, видишь десятого? — получив утвердительный ответ, продолжил. — Старайся его придержать, шибко юркий, глаз с него не своди. Новенький, наверное, в том году не было у них в составе. Так, парни, собрались, — вновь несколько раз хлопнул в ладоши. — Давайте, разделайте их под «грецкий орех»!
— Сильны, — кинул Ветров головой на противников.
Богдан отпил воду из бутылки, часть плеснул в лицо и только потом ответил.
— Ниче, разберемся, — ухмыльнулся.
— Так, все пошли, пошли, пошли.
Перерыв закончился и Петрович их выгонял на поле.
