Парень держался хорошо. Не просто хорошо – отменно. Хэсситай прислушивался, затаив дыхание, когда же парень не выдержит, сорвется, когда же ситуация потребует его вмешательства… но нет, молодой воин вел себя, как и подобает киэн. Как и должен себя вести любой, избравший своим уделом подмостки. Уж коль скоро ты себя выставляешь людям на погляденье – не обессудь, если выставишься на посмеяние. И если тебя забросали гнилыми яблоками или насмешками, будь любезен принять их с надлежащим достоинством: ремесло у тебя такое. Байхину это удалось с первого же раза. Он не просто выдержал град насмешек – он еще и отшучивался. Может, в глубине души он и мечтал отправить на тот свет пару-тройку особо ярых насмешников, может, и исходил бессильной злобой – но он не позволил ей вырваться наружу. Над ним смеялись все до одного – и он смеялся вместе со всеми… не всякий воин сумел бы! Неужто неким попущением судьбы он скроен из того материала, из которого и создаются киэн? Неужто Хэсситай ошибся?
Надоеда. Прилипала. Настырный мальчишка, перебирающий деревянные шарики… как ему кажется, почти беззвучно… а интересно, где он их раздобыл, этот несносный упрямец… ну что ж, посмотрим. Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Посмотрим, что ты начнешь делать теперь, когда то, к чему ты так стремился, в твоих руках.
К великому изумлению Байхина, Хэсситай в Оки не задержался. Едва только небо забелело рассветом, как Хэсситай пристроил котомку на плечо, выволок из постели заспанного хозяина «Перевернутой бочки», расплатился с ним за ночлег и отбыл прочь из города. Байхин плелся следом, пытаясь уразуметь, чего ради Хэсситай покинул город, суливший неплохой заработок, и потащился спозаранку невесть куда. Думалось Байхину после бессонной ночи туговато. Ночью он глаз сомкнуть не мог от восторга – а теперь, когда возбуждение схлынуло, Байхина неудержимо тянуло в сон. Размеренная ходьба располагала к дремоте. Спать на ходу Байхину было не впервой – все ж таки воин. Он и на сей раз ухитрился выспаться, не сбавляя шага и не закрывая глаз, и только обалдело вскидывался время от времени – не проспал ли наставника? Но нет, не проспал и даже не отстал. Спина Хэсситая маячила перед ним на прежнем расстоянии. И куда его, скажите на милость, понесло прочь из города? Правда, нельзя сказать, что Байхина такое положение дел не устраивало. Устраивало, и даже очень. Та малая толика денег, что Байхин догадался прихватить в дорогу, таяла с поистине пугающей быстротой – а ведь пропитание потребно даже бродячим комедиантам. Прими Хэсситай Байхина как своего ученика, и все было бы куда как просто. Но Хэсситай едва терпит его как попутчика, и Байхин не вправе еще и кормиться за его счет. В городах и деревнях Байхин и Хэсситай ели отдельно, и каждый сам платил за себя. Если же ночь застигала их в дороге и оставалось заночевать где придется, они молча готовили еду в общем котле, поровну внося каждый свою долю. Байхин пополнял свои дорожные припасы ягодами, грибами, съедобными кореньями – на охоту не хватало времени. Но даже если и не охотиться – каждая стоянка возле костра отдаляла тот страшный миг, когда Байхину придется расстаться с последней монеткой. А каждый ночлег на постоялом дворе, напротив, приближал минуту окончательного расставания с деньгами. Байхин старался держать себя впроголодь, памятуя о том, что, когда все деньги выйдут, взять будет неоткуда – ведь он не может зарабатывать на жизнь мастерством, которого нет. И что тогда? Голодать? Воровать? Сделаться Хэсситаю не только попутчиком, но и нахлебником? Или сдаться и повернуть назад? Ну уж нет!
На привал Хэсситай остановился задолго до сумерек. Байхин сему обстоятельству так обрадовался, что даже не удивился, – и незамедлительно улепетнул в лес за грибами. Когда он вернулся, солнце висело почти над самым горизонтом, на лесной опушке горел костер, а над костром в котелке Хэсситая помаленьку закипала похлебка. Байхин наскоро почистил собранные грибы и покрошил их в дымящееся варево.
Похлебка удалась на славу. Сытно отужинав, Хэсситай медленно, с наслаждением, потянулся, встал и развязал свою котомку. Одно слово – киэн! Нормальный человек после такого ужина мирно отправился бы на боковую, а ему все неймется. Опять решил уязвить Байхина в самое сердце зрелищем того, как уважающий себя киэн трудится в поте лица. Ну да не на таковского напал!
