– Да, – безмятежно откликнулся Байхин и с невинным видом добавил: – А носить за тобой котомку и вилять на радостях хвостом можно?
– Ну, если ты хочешь всю оставшуюся жизнь с такими ушами ходить, – ухмыльнулся Хэсситай, – тогда можешь попытаться.
– И вовсе незачем быть таким жадным до учения, – назидательно произнес Хэсситай. – Нетерпеливая лошадь всю повозку разнесет – это ведь про тебя сказано.
– А разве я плохо придумал? – настаивал Байхин.
– Придумал хорошо, – признал Хэсситай. – Только работать такой трюк ты сможешь еще очень не скоро.
– Ну, если обучаться я начну через год-другой, то конечно, – скривил губы Байхин.
– Ладно, – неожиданно уступил Хэсситай. – Сам напросился. И не говори потом, что тебя не предупреждали.
Он встал с постели, снял со стенного крюка свою котомку и вытащил из нее плотно свернутый канат.
– Скидывай обувку, – ухмыльнулся он. – Хоть и жаль мне тебя, дурака, но ты это заслужил.
Байхин разулся во мгновение ока.
– Расстели вдоль половиц, чтобы ровно было… вот так. А теперь иди.
– Куда идти? – не понял Байхин.
– Справа налево, а потом слева направо. Или наоборот. Как тебе больше нравится. По канату иди. Ты ведь хотел…
– Да, но он же на полу лежит… – разочарованно протянул Байхин.
– Что? – возмутился Хэсситай. – Ты меня еще учить вздумал, как тебя учить? Иди, говорю. Именно так и начинают осваивать канат. Босиком, по полу… туда и обратно. Каждый день по нескольку часов.
– Часов? – ахнул Байхин. – А шарики кидать когда?
– А вот на ходу и кидай – и попробуй мне только промахнуться. Хорошо… нет, под ноги не смотри.
Байхин послушно вздернул подбородок, сделал пару шагов и соступил с каната на пол.
– Обратно, – скомандовал Хэсситай, поудобнее устраиваясь на постели и закинув руки за голову. – Вниз не смотри. Хорошо… не спеши, не спеши… вот так… плечи освободи! Расслабь плечи, кому сказано! Запястье хорошо держишь, а плечи у тебя чугунные.
Упущенный шарик пребольно стукнул Байхина в коленку. Байхин охнул и выпустил остальные два.
– Собери, – скомандовал Хэсситай. – Теперь стой. Плечи подыми к ушам… отведи назад… хорошо, а теперь опусти. Нет, не так. Еще раз – не с силой, а свободно. Пусть их поясница держит, она у тебя могучая. Правильно. Повтори. Так… а теперь иди.
Байхин добрался до края каната и развернулся, не выронив ни единого шарика.
– Неплохо, – лениво одобрил Хэсситай. – Кстати, об ушах… ну-ка, расскажи поподробнее, кто и как тебя вздул.
– Зачем? – пропыхтел Байхин, красный от натуги: жонглировать аж тремя шариками, не оступаясь на толстом канате, само по себе трудно – где уж тут еще и языком ворочать.
– А мне любопытно, – сообщил Хэсситай. – Какой такой умелец воина отделал.
Пришлось рассказать – и рассказом своим Байхин до того увлекся, что забыл обдумывать каждый шаг и рассчитывать движения рук. Тело его продолжало действовать бездумно – и безошибочно.
– Очень интересно… очень, – пробормотал Хэсситай. – Покажи, каким приемом он тебя достал… нет, не останавливайся. Прямо с шариками в руках и покажи. Только не роняй.
Хоть и не без труда, но Байхин все же смекнул, как это исполнить.
Шарики в воздухе он удержал одной лишь правой рукой – подвиг, на который в нормальном расположении ума он бы просто не осмелился, – а левой повторил прием, показанный тощим пареньком после драки.
– Загадочный, говоришь, стиль? – хмыкнул Хэсситай. – Так-таки ничего знакомого не почуял?
– Очень смутно, – сознался Байхин.
– А должен был. – Хэсситай поднялся и взял в руки свой дорожный посох. – Вот смотри.
Он принял боевую стойку и сделал резкий короткий выпад посохом, словно учебным мечом. Байхин ахнул и выронил шарики.
– Понял теперь? – Хэсситай кинул посох в угол и снова лег. – Этот парень вообще не кулачный боец. Он фехтовальщик. Отменный фехтовальщик. Мастер. Не всякий догадается, как сообразовать фехтование с кулачным боем. Странно, что он – и вдруг в такой нужде. Странный тебе попался противник. Похоже, неприятностей от него не оберешься. Не самое лучшее знакомство – и поддерживать его я тебе не советую.
– Да я и не собирался, – возразил Байхин, подбирая шарики.
– Вот и ладно. Ну, чего ждешь? Вперед.
– Послушай, – опустил голову Байхин. – Я что понять хочу… вот я хожу, шарики кидаю… почему у тебя все то же самое смешно получается, а у меня нет?
– Ишь чего захотел, – ухмыльнулся Хэсситай. – Еще и смешно ему чтобы было… ты сначала научись делать правильно, без ошибок, а тогда уже и о смешном помышляй. Торопыга какой выискался. Киэн, знаешь ли, – это в первую очередь искусство терпения.
– Знаю, – ехидно ответил Байхин. – Воины о себе и своем ремесле то же самое говорят. Я так и думал, что киэн по части похвальбы от воинов ни на пядь не отстанут.
– Еще и позади оставят, – согласился Хэсситай. – А только так оно и есть. И хватит лясы точить. Вперед.
