Приземлился Байхин на четвереньки, нос к носу с беленькой собачонкой. Псинка от неожиданности даже не тявкнула, а тоненько икнула и присела на задние лапы. Подался чуть назад и Байхин, отклячив задницу и задрав голову. Рожа у него была глупая донельзя. Словно бы молодой кичливый аристократ недоуменно вопросил самого себя: “Как, и это посмело произойти со мной?” – да так и застыл; и только потом до него медленно-медленно с превеликим трудом начало доходить, что именно это с ним и произошло. Стыд, спесь, смятение… о, на лице Байхина можно было прочесть много всякого – на любой выбор. Он был смешон, смешон невероятно, как бывает смешон всякий напыщенный гордец, угодивший в нелепую ситуацию, да еще на глазах у презираемых им людишек. Великолепный господин воин – и маленькая такая собачка… беленькая такая… с хвостиком и лапками… По трапезной прокатился сдавленный смешок. Может, им бы дело и ограничилось… но тут собачонка оправилась от пережитого испуга и рявкнула возмущенным фальцетом – а Байхин, округлив бессмысленные глаза, невыразимо жалостно произнес с горьким недоумением безнадежного полудурка тонким-претонким протяжным голосом: “тя-я-яф…”
Трапезная взорвалась хохотом. Хозяин аж пополам перегнулся от смеха – а поскольку стоял он с подносом в руках, то прямехонько лбом в поднос (по счастью, пустой) и угодил. Звон раздался не хуже, чем от храмового гонга. Даже новый взрыв смеха не сумел заглушить его.
И тут Байхин встал, отряхнулся, подошел к Хэсситаю и спросил, чуть задыхаясь: “Ну как, мастер? Получилось?”
– Получилось, – сдержанно ответил Хэсситай. Больше всего ему хотелось свернуть ученику шею – и за “мастера”, и за все остальное… но не при людях же.
Когда спесивый молодой воин словно по волшебству преображается в улыбчивого парня, трудно не уразуметь что к чему.
– Киэн, значит? – благодушно спросил хозяин у Хэсситая: ведь именно его только что поименовали мастером, да и годами он явно постарше будет.
– Киэн, – ответил Хэсситай.
– А это, стало быть, ученик ваш? – поинтересовался смешливый хозяин. – Так сразу и не догадаешься. Хорошо парень работает. Всех нас провел!
– Работает неплохо, – небрежно кивнул Хэсситай. – Только вот вечно забывает, как отработает, публике поклониться…
И с этими словами Хэсситай звучно припечатал мощной дланью Байхинов загривок. Байхин охнул и склонился под увесистым тумаком. Поклон его был встречен такими одобрительными возгласами, что Хэсситаю пришлось незаметно дать ученику тычка, чтоб распрямиться не забыл.
Ох и разнос устроил Хэсситай – вообразить себе страшно!
– Балбес! – шепотом орал он. – Недоумок! И где ты только такого нахватался? Ах ты маленький мерзавец!
Байхин выслушивал мастера на удивление спокойно и лишь в ответ на эти последние слова чуть заметно повел плечом: Хэсситая и самого ростом Боги не обидели, а Байхин его выше на добрую ширину ладони – какой же он маленький? Он вовсе даже большой мерзавец.
– Ну, что смотришь на меня, как тигр на капусту? – внезапно спросил Хэсситай. – Я тут распинаюсь, а тебе и дела нет!
– Говори что хочешь, – покаянно улыбнулся Байхин. – Самого страшного слова ты так и не сказал, а остальное…
– Какого слова? – против воли заинтересовался Хэсситай.
– Бездарность, – очень тихо произнес Байхин.
– Еще недоставало, чтоб я душой кривил, – возмутился Хэсситай. – Не сказал – и не скажу. Нет, ты не бездарность, ты хуже!
Байхина оторопь взяла. Он не мог взять в толк, похвалил его мастер на свой язвительный лад или ругательски изругал. Вот и пойми, что теперь делать – то ли радоваться, то ли огорчаться, то ли спросить напрямик, что может быть хуже бездарности, то ли просто помалкивать.
– Ты хоть понимаешь, что все могло обернуться совсем иначе? – ядовито поинтересовался Хэсситай. – Ладно еще, тебе собачонка подвернулась. А не окажись собачонки, что бы тогда делать стал – об этом ты подумал?
– Что-нибудь, – пожал плечами Байхин. – Конечно, с собакой мне просто повезло…
– Просто?! – взвыл Хэсситай. – Нет, парень, ты безнадежен. “Просто”, подумать только! Не бывает у киэн “просто везения”. В нашем деле мало одного таланта, мало работы, мало упорства – нужна еще и удача. Или у киэн есть удача, или это не киэн. А ты… да я от тебя скоро поседею! Ты удачлив, ты умеешь не упустить своей удачи – и ты совершенно не в состоянии осознать это своей безмозглой башкой! Теперь-то я понимаю, почему ты дважды с лестницы навернулся вниз головой, а дурее не стал. У тебя же там мозгов столько, что клопу насытиться не хватит! Да нет, какие мозги – у тебя промеж ушей одна сплошная кость!
Он яростно выдохнул и замолк. Байхин было решил, что выволочка окончилась, но вместо облегчения испытывал неловкость: молчание затягивалось, и Байхин словно на иголках сидел, не смея ни встать без дозволения мастера, ни испросить дозволения. Он смутно догадывался, что подобная просьба у Хэсситая восторга не вызовет.
– Ты нарочно из себя спесивца корчил, или это тоже само собой получилось? – нарушил молчание Хэсситай.
