И подпись – размашистая закорючка, похожая на пляшущего муравья.
Хэсситай со вздохом провел пальцем по строкам послания, поколупал ногтем краешек… бесполезно. Приклеено насмерть, нипочем не отдерешь. Даже если бы он и вошел в дом прежде Байхина, сорвать письмо со стены не успел бы.
– Прихварывает, значит, – язвительно произнес Байхин. – Сердце у него, бедняги, прихватывает… да и еще хребет ноет… этот… как его… а, Подветренный!
Хэсситай молча опустился на скамью. Что уж тут говорить! Нечего ему ответить, как есть нечего.
– И ведь как здоровьем пошатнулся, страдалец, – вовсе от мучений ошалел: зимой да в горы поковылял!
Байхин гневно рассек ладонью воздух, фыркнул и сел за стол напротив Хэсситая.
– Похоже, нам пришла пора поговорить начистую, – промолвил Байхин. Он сильно побледнел – то ли от гнева, то ли от сознания собственной дерзости.
Хэсситай приподнял было голову, собираясь ответить, – но вновь смолчал.
– Я поначалу думал, что ты ученика брать не хочешь или я тебе не по сердцу пришелся. Света от радости не взвидел, когда ты принялся за меня всерьез…
Хэсситай по-прежнему угрюмо безмолвствовал: ему было чего усовеститься.
– А уж когда ты мне, новичку недоученному, предложил мастером сделаться – в первый раз я мало не разорвался от счастья. Даже подвоха не заподозрил. На второй только раз и понял, что ты опять пытаешься от меня отделаться, только на новый лад.
Хэсситай молча стиснул зубы. Парнишка так жаждал мастерства – и не водой, а отравой утолил наставник эту жажду!
– Не будь мы с тобой друзья, так я бы раньше догадался.
Не вполне веря услышанному, Хэсситай приподнял голову. Если Байхин, несмотря ни на что, не отрекается от их дружбы… может, не все еще потеряно.
– Вот я тебя как друга и спрашиваю: куда это ты наладился в одиночку? – Байхин перегнулся через стол и посмотрел на Хэсситая в упор. – И чем тебе ученик помешает?
– А вот это, – тихо и медленно выговорил Хэсситай, – не твоего ума дело.
Уж если отвадить ученика не удалось, а обманывать поздно – может, прямое оскорбление заставит его отшатнуться?
– Нет, моего! – громыхнул Байхин. – По-твоему, я такой недотепа, что от меня и помощи ждать не стоит?
Его глаза, словно бы выцветшие от гнева, смотрели прямо на Хэсситая – и после стольких недель беспрерывного лганья Хэсситай не осмелился соврать еще раз.
– Нет, – признал Хэсситай, – ты не недотепа. Но…
– А тогда с чего ты забрал себе право решать за меня? – выдохнул Байхин. – Как ты смел отказать мне в праве помочь тебе? Ты что-то опасное затеял, я же вижу. Вот и вздумал от меня избавиться!
Он не кричал – но в голосе его звенела такая ярость, что пострашней любого крика будет.
– Не выйдет! Распоряжаться мной взялся? Да будь ты мне хоть трижды друг и четырежды наставник, а помыкать я собой не позволю, так и знай!
Никогда еще Байхин не разговаривал так со своим наставником! На миг ему показалось, что во взгляде Хэсситая плеснулась ответная ярость, и Байхин закаменел лицом, ожидая пощечины. Но тут глаза Хэсситая округлились, он откинулся назад, пристукнул кулаком по столу и от души расхохотался.
Байхин вздрогнул, будто его и впрямь по лицу ударили, приоткрыл рот, ошеломленно икнул неправдоподобно тоненьким голоском – и вдруг захохотал вместе с Хэсситаем, сам не зная отчего.
– Ах ты котеночек приблудный! – стонал Хэсситай, утирая выступившие от смеха слезы. – Громко же ты мяукать выучился… и коготки у тебя остренькие!
Он провел рукой по лицу и как-то разом посерьезнел, только в уголках глаз еще притаилась тень улыбки.
– Теперь только вижу, как я был прав, когда назвал тебя мастером, – задумчиво промолвил Хэсситай. – Ученик на такое не способен.
Говорил он на сей раз совершенно искренне, без всякой задней мысли – не то что раньше. И Байхин разницу почувствовал – но не пал себе и мгновенной передышки, чтобы порадоваться. Нет, он упрямо гнул свое.
– Значит, ты понял, что тебе от меня не отделаться? – заключил он. – Может, хоть теперь скажешь, куда и зачем мы направляемся?
