Обладатель голоса был совсем стар – человек таких преклонных лет был бы вправе назвать Хэсситая не юношей даже, а мальчиком, – но сам голос у него был отнюдь не старческий. Этот голос обладал приглушенной звучностью надтреснутого гонга. И в движениях сухих рук хозяина дома, то медлительно-плавных, то порывистых, не было ничего старческого. И глаза… молодыми их не назовешь, но и старыми тоже – глаза ясные, чистые, пронзительно веселые. Странные глаза. Их взгляд слишком подвижен для старца и слишком глубок для юноши. Совсем как осенняя вода в реке – вечно старая, вечно молодая. Хэсситай глядел в эти необыкновенные глаза как завороженный, позабыв о том, что находится в чужом незнакомом доме, что явился он туда без зова, что выглядит он по меньшей мере странно…
– Переоденьтесь, юноша, – произнес старик, мягким движением указав на ширму, где висела на створке домашняя одежда, теплая и мягкая даже на взгляд.
Хэсситай сомневался, что одежда этого сухонького старика налезет на его широкие плечи, но спорить не осмелился.
– Надеюсь, это вас не стеснит, – выдавил он, послушно облачаясь в предложенную одежду.
– Нисколько, – улыбнулся старик. – Я всегда держу кое-какую одежду в запасе на случай, если кто-нибудь в гости зайдет. У меня часто бывают гости.
К изумлению Хэсситая, одежда пришлась ему точно впору, словно на него и шита.
– Разные гости, – промолвил старик, задумчиво глядя на пламя светильника. – Обычно мне удается угадать, что кому понадобится, но ведь наверняка никогда не знаешь… – Он внезапно повернулся к Хэсситаю и плутовато подмигнул ему. – Вам вот нигде вроде не жмет? – И, дождавшись ответного кивка ошеломленного Хэсситая, добавил, просияв: – Я очень рад, что угадал.
У Хэсситая сложилось впечатление, что непонятный старичок угадывает не от случая к случаю, а всякий раз, но спорить он не стал – да кто он такой, чтоб возражать хозяину дома?
– А вы садитесь, юноша, – предложил старик, и вновь сбитый с толку Хэсситай не посмел ослушаться. – Вы, конечно, мальчик воспитанный, привыкли в присутствии старших стоять и все такое прочее… но я не так еще стар, чтобы передо мной взрослый воин навытяжку стоял. Я ведь и сам еще молодец хоть куда.
Хэсситай невольно мысленно усмехнулся – но тут престарелый молодец хоть куда поднялся с места так легко и стремительно, как не всякий молодой сумеет.
– Я так полагаю, что вам не помешало бы хлебнуть горяченького, – заявил старик, и Хэсситай согласно кивнул. – Да вы сидите. Я сам похлопочу. Ведь вы – мой гость. Да к тому же я никогда никому не позволяю возиться с моей утварью. Что поделаешь – стариковские причуды. Надеюсь, вы извините мне эту слабость.
С этими словами старик вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Было слышно, как он завозился на кухне, загремел чем-то и прикашлянул легонько.
Хэсситай пожал плечами и принялся ждать. Ему совершенно не хотелось вставать и красться к двери, чтобы присмотреть за своим таинственным хозяином – не кликнул ли тот стражу. Слишком уж много Хэсситаю пришлось перенести за последние дни… слишком много даже Для Ночной Тени… он просто-напросто устал, в этом все дело… устал… и он не будет попусту растрачивать драгоценные мгновения нежданного отдыха. Странный дом, и хозяин у него странный… но в этом доме можно отдохнуть. Спокойно посидеть, привалясь спиной к стене, насладиться теплом и покоем и не высматривать никого за окном, а просто посмотреть. Полюбоваться, как во дворике расстилается лунный свет, словно искристый снег, как он громоздится величавыми сугробами…
Старик вошел в комнату, перегнулся через подоконник во двор набрал полный котелок снегу и захлопнул окно.
– Значит, вы тоже любите заваривать питье на талой воде? – приязненно улыбнулся старик. – У вас поистине изысканный вкус, юноша. Или вы просто решили оказать любезность старому человеку? Право же, я очень тронут…
Хэсситай потряс головой, пытаясь отогнать наваждение. Снег у старика в котелке стремительно таял.
– Редко кто из моих гостей отличается таким чарующим чувством юмора, – произнес старик. – С вами можно рассуждать о природе смешного. Вы человек с пониманием.
А чувство юмора-то здесь при чем?! И откуда взялся снег за окном, если даже осень не вступила еще в свои права, не говоря уже о зиме?
Хэсситай окончательно растерялся. Он не знал, что ответить, и оттого промолчал. Замолк и старик. Он поставил котелок с талой водой на огонь и безмолвно сел напротив Хэсситая.
Вода в котелке закипала медленно. Шум ее походил на шум дождя… снег, а теперь еще и дождь… осенний дождь… ничего не надо говорить, он сам все скажет… ничего не надо говорить, достаточно сомкнуть веки и молча слушать, как дождь шевелит палую листву…
Когда вода закипела, старик снял крышку с котелка, насыпал в небольшую глиняную чашу пару щепотей измельченных в порошок листьев шелкоцветки, долил воды из котелка и взбил ее метелочкой из расщепленного корневища того кустарничка, что в родных краях Хэсситая именовался становой жилой.
