Странные ветры повеяли над пустошами и бездонными озерами – и восстали стихийные духи, и демоны стали вселяться в людские тела. А юный шотландец Тоби Стрэнджерсон, похоже, сумел помешать всем, кто имеет в этом мире власть, ибо по следу его, гонимого, из последних сил защищающегося, пустились и сассенахские воины, и могучий король-чародей, и, что опаснее всего, повелительница демонов леди Вальда – чернокнижница с лицом богини и душой дьявола…
На следующее утро мы выехали в Форт-Уильям. Дорога шла вдоль берега Лох-Ломонда, где один из самых знаменитых горных массивов в мире то и дело скрывался за завесой шумного водопада… Когда мы доехали до Страт-Филлана, погода немного улучшилась. Не покидая насиженных мест в салоне, мы добросовестно восхищались живописными руинами маленького замка Локи-Касл при въезде в Глен-Локи.
Всего одна миля старой дороги – и вы у монумента Лонгдирка, однако поворот к нему стоило бы обозначить получше. Множество туристов, должно быть, проворонили этот поворот, так и не узнав, что оставили без внимания единственное место, которым могут гордиться местные жители, – родину самого знаменитого сына этой земли.
Единственного знаменитого сына… В туристский сезон музей и магазин сувениров открыты с десяти до шестнадцати часов.
Ни один календарь в мире, ни одна открытка не передадут пустоты и одиночества этих продуваемых всеми ветрами холмов. Трудно представить, что во времена Лонгдирка, когда большие современные города вроде Глазго были не более чем деревушками, Хайленд славился по всей Европе лучшими бойцами. Теперь же только бесформенные груды камней на склонах отмечают те места, где когда-то стояли коттеджи…
– Эй ты, ублюдок!
Голос, в котором звучал вызов, послышался откуда-то из-за спины Тоби Стрейнджерсона. Он не оглянулся. Правая нога его инстинктивно дернулась, но он справился с собой и, не меняя шага, продолжил путь по пыльной дороге.
– Это я тебе говорю, ублюдок!
Голос, похоже, принадлежал Вику Коптильщику. Женщины, сплетничавшие у дверей, оглядывались на крик, работавшие на огородах мужчины выпрямлялись посмотреть. Двое юнцов впереди него тоже смотрели в ту сторону, ухмыляясь, широко расставив ноги и сложив руки на груди. Значит, стычка подстроена, и они играют в ней не последнюю роль.
Выбора не оставалось. Тоби шел, не останавливаясь, прикидывая, сколько их будет. Впрочем, какая разница? В любом случае достаточно, чтобы сделать все, что они хотят сделать. Потом он вспомнил, о чем его предостерегала нынче утром бабка Нен, и по спине у него пробежали мурашки. Это несчастье было предсказано.
– Ну, ублюдок? Ты меня слышишь, ублюдок?
Никакого сомнения – кричал толстый Вик Коптильщик. Те двое – впереди, у дома гончара – Нил Байвуд и Вилли Бейн, значит, в этом участвуют Брюс Бернсайд и Рей Мясник, а возможно, и еще двое-трое парней, которых он не раз видел в этой компании. В глене теперь осталось не так уж много молодых людей.
Утренний ветер был пронизывающе-холодный, и все же Тоби вспотел. Бабка Нен все утро, пока он занимался обычными домашними делами, придиралась к нему и вообще мешалась под ногами. Поэтому в замок пришлось бежать, а там стюард Брюс отослал его обратно в Тиндрум, и снова ему пришлось бежать, ибо поручения лэрда полагалось выполнять бегом. Еще бы тут не вспотеть, тем более в таком тяжелом пледе!
И что он должен сделать теперь – объяснить: «Я вспотел, потому что бежал, так что не думайте, пожалуйста, что я струсил»?
– Ублюдок! Ты что, оглох, ублюдок?
Даже сквозь вой ветра он различал звучавшую в голосе угрозу. Обычный деревенский шум, казалось, стих – люди бросали работу и прислушивались. Стихло клацанье ткацких станков, стих металлический лязг в кузне, стук молота каменщика. Только где-то вдалеке брехала собака и гоготали гуси, из школы доносился» нестройный хор детских голосов, нараспев учивших урок, да рокотали мельничные жернова. Еще дальше, у замка, упражнялись под ровный барабанный бой солдаты.
– Ублюдок! Я к тебе обращаюсь, ублюдок!
