Пока Басс наблюдал за Кенредом, голова у того медленно опускалась на грудь. Его подбородок в конце концов уперся в нее, а затем он сам стал наклоняться в сторону, пока его голова не легла на ноги Беобранда. Басс улыбнулся: теперь этот юноша уж точно был похож на собаку, принадлежащую Беобранду.
Альрик, тихонько сидевший рядом с Бассом, нарушил молчание.
– Я даже удивился тому, что Кенред так долго не засыпал, – сказал он. – Сегодняшний день был ужасно долгим, да и от этих ублюдков Кенреду изрядно досталось.
Басс пробурчал в ответ что-то нечленораздельное. Ему не хотелось разговаривать. Он был доволен и тем, что сидит здесь и наблюдает за Беобрандом и послушником. Снаружи издалека донеслись звуки смеха. Спутников Басса разместили по разным домам деревни, и они, похоже, неплохо проводили время. Буря уже закончилась – она как бы выдохлась. Ночь выдалась тихая, и поэтому слышимость была очень хорошей.
Альрик не стал навязывать Бассу разговор. Вместо этого он наполнил его рог элем. Басс в знак благодарности кивнул, а затем сделал большой глоток. Эль был хорошим – свежим и не очень крепким.
Оба подняли каждый свой рог в беззвучном тосте.
Суннива опоздала.
Она вообще-то должна была разжечь огонь и подготовить горн[17] еще до того, как отец выйдет из дому и приступит к работе. Он сказал, что трудится каждый день больше, чем она, а потому будет справедливо, если она станет вставать пораньше и подготавливать все необходимое. А вот она не была уверена в том, что это справедливо. Она ведь помогала перекладывать раскаленные куски железа из огня на наковальню – отец затем бил по ним молотом, создавая целый град белых искр. А еще она работала с кузнечными мехами, от чего у нее потом болели руки и спина. Однако она не стала спорить с отцом. Странг был человеком, которого боялось большинство мужчин и с которым лишь немногие рискнули бы поссориться. Его плечи и руки имели такой вид, что казалось, будто он способен гнуть металлические прутья даже без помощи огня, молота и наковальни. А еще он был вспыльчивым, и хотя он редко поднимал руку на Сунниву, она приучила себя избегать споров с ним.
Мрачное настроение Странга было даже хуже вспышек гнева. Матери Суннивы, улыбчивой и обходительной, всегда удавалось усмирять нрав мужа. Однако прошлой зимой она умерла, и с тех пор Странг с утра до вечера работал с угрюмым видом. А потому, не подготовив вовремя горн, Суннива могла испортить весь день.
Суннива поспешно принялась гнать кузнечными мехами воздух на древесный уголь. Она слышала, как отец расхаживает по дому. Вот он сейчас возьмет кожаный фартук с крюка возле двери и примется доставать свои инструменты. Суннива стала орудовать кузнечными мехами еще быстрее и обрадовалась, увидев, что глубоко внутри кучки древесного угля появилось яркое пятнышко. При каждом движении рук, держащих кузнечные мехи, на нее теперь накатывалась волна тепла от разгорающегося пламени. Может, она и успеет подготовить горн до прихода отца. Пряди ее длинных светлых волос, не попавшие в косу, прилипли к потному лбу.
Странг вышел из дома на тусклый дневной свет и уставился на дочь за несколько мгновений до того, как она заметила, что он уже здесь. Она ведь трудилась, стоя к нему боком. Жар, исходящий от огня, заставлял воздух над ним мерцать. Суннива убрала прядь волос со лба и еще несколько раз сдавила кузнечные меха. Она была такой красивой, что сердце у Странга болезненно сжалось. Ему даже показалось, что перед ним сейчас стоит ее мать – такая, какой он впервые увидел ее много лет назад. Этесвита была для Странга женой, о которой можно только мечтать: грациозная, сообразительная и очень преданная ему и Сунниве. Но вот силенок и здоровья у нее было маловато. Бо`льшую часть их совместной жизни она болела. Впрочем, она родила ему четырех детей. Двое из них появились на свет мертвыми, а один – мальчик – прожил лишь несколько дней, прежде чем начал жутко кашлять и вскоре скончался. Иногда, проснувшись ночью, он думал об этих малышах, которые умерли еще до того, как им дали имена. Если бы не Суннива, он решил бы, что боги его прокляли. Однако стоило ему посмотреть на свою красивую дочь – и его сердце переполняла радость.
Суннива подняла взгляд и увидела, что Странг наблюдает за тем, как она орудует кузнечными мехами.
– Горн готов, отец, – сказала Суннива, улыбнувшись.
Странг, как смог, улыбнулся в ответ и принялся за работу над наконечниками копий, дюжины которых заказал ему новый король – Энфрит.
Вокруг кузнеца и его дочери постепенно просыпался остальной город. Раздавались чьи-то голоса, лаяли собаки, где-то закукарекал петух.
