Беобранд задумался о своей родине. Он вспомнил вереницы холмов, густые леса из ясеней и буков, белые скалы на побережье… Ему вспомнились давнишние друзья, которых он оставил там, – друзья его детства Альвин и Скридан, с которыми он играл долгими летними вечерами, закончив работу по хозяйству. Он потрогал подвеску из китового уса, которая висела у него на шее, и вспомнил о Хротгаре и других моряках, относившихся к нему с большой добротой. Что-то внутри него призывало вернуться в Кантваре – к той жизни, которой он когда-то жил и которая казалась безопасной. Однако затем его мысли обратились к горящему дому и языкам пламени, поднимающим дух отца наверх, к богам. Он тяжело сглотнул. Нет, он не мог вернуться в Хите. Там было слишком много призраков, и ему там станут задавать слишком много вопросов.
Он подумал о том, что удерживало его здесь, в Нортумбрии. Хенгист все еще находился где-то здесь, и он, Беобранд, поклялся разыскать его и убить. Хенгист ведь убил Окту, и Беобранд пустит в ход меч брата, чтобы свершить правосудие. А еще у него здесь были друзья. Леофвин теперь обосновался в Гефрине. Кроме того, здесь жила Суннива. Беобранд понимал: было бы безумием утверждать, что он останется ради нее, а потому даже не собирался заявлять об этом вслух, но где-то в глубине души он знал, что это правда. После той случайной утренней встречи у реки он то и дело думал о ней. И не смог бы смириться с мыслью о том, что уедет и больше никогда ее не увидит. А еще он, не имея на то каких-либо оснований, надеялся, что она испытывает к нему такие же чувства, какие он испытывал к ней.
– Спасибо за предложение, – сказал Беобранд. – Мне по многим причинам хотелось бы поехать с тобой, но я чувствую, что должен остаться здесь. В конце концов, я обязан закончить то, что я начал с Хенгистом. За Окту необходимо отомстить.
Басс с мрачным видом кивнул.
– Но будь поосторожнее, Беобранд. Хенгист, он как змея – коварный и быстрый.
– Змею можно раздавить сапогом, – ответил Беобранд.
К тому времени, когда люди из Кантваре уже были готовы тронуться в путь, солнце спустилось почти к самой линии горизонта, и от всадников протянулись на земле длинные тени. Басс и Грам последними сели на своих лошадей. Грам прикрепил мешок со съестными припасами к своему седлу и затем вскочил в него хорошо отработанным движением. Басс подошел к Беобранду, наблюдавшему вместе с Леофвином за приготовлениями к отъезду.
После произошедшего в этот день инцидента Энфрит не соблаговолил поговорить ни с Бассом, ни с кем-либо из его спутников, но он также не стал чинить им каких-либо препятствий. Им позволили приобрести съестные припасы и забрать свое оружие из кладовой. Никто из танов, входящих в окружение Энфрита, не пришел пожелать им доброго пути. Однако Басса, похоже, не очень волновало оскорбительное отношение человека, которого он не считал достойным именоваться королем.
– Пусть твой вирд благоприятствует тебе в стремлении отомстить, Беобранд, – сказал Басс, сжимая запястье юноши так, как это делали воины. – Надеюсь, наши жизненные пути когда-нибудь снова пересекутся.
Тон Басса был грубоватым, но Беобранд знал, что этому человеку жаль расставаться с ним.
– Спасибо тебе, Басс, – сказал в ответ Беобранд, хлопая великана по плечу левой рукой и крепко сжимая его запястье правой. – Ты был настоящим другом. И для меня, и – раньше – для Окты.
Беобранду хотелось сказать что-нибудь еще. Сказать, что он никогда не забудет доброты Басса. И что без помощи Басса он уже наверняка был бы мертв. Однако, не найдя подходящих слов, он произнес очень простую фразу:
– Пусть твое путешествие будет безопасным.
Басс кивнул.
– Леофвин, рассказывай легенды о подвигах Беобранда так, чтобы они дошли до Кантваре и чтобы я узнал из них, чего он в жизни добился.
Он подмигнул Леофвину, и тот в ответ улыбнулся.
– Я буду слагать такие легенды, которые станут соперничать со сказаниями о великом Беовульфе[19], – ответил юный бард. – Пусть Господь убережет тебя и направит твои шаги во время путешествий, и пусть ветер всегда дует тебе только в спину.
Басс, кряхтя, взгромоздился на свою гнедую кобылу. Он поерзал в седле, чтобы усесться поудобнее, а затем, развернув лошадь на юг, ударил ее по бокам пятками и поехал прочь из Гефрина легкой рысью. Грам помахал Беобранду и Леофвину на прощание, а затем он и все остальные воины поскакали вслед за Бассом.
Легкое облачко пыли зависло позади них в тихом воздухе. Самые большие пылинки поблескивали на солнце, словно искры в дыме, поднимающемся от костра. Беобранд смотрел вслед всадникам, выезжающим из города. Некоторые из местных жителей, отвлекшись от своих занятий, стали глазеть на проезжающих мимо конных воинов. Беобранд обрадовался, узнав золотистую шевелюру Суннивы, сверкающую на солнце, словно расплавленный металл: Суннива выбежала из кузницы и, встав возле тропинки, внимательно рассматривала уезжающих воинов. Ее отец тоже вышел из кузницы и, подойдя к Сунниве сзади, положил ей руки на плечи.
