Гонец очень боялся разговаривать с королем. Он с трудом сглотнул. Ему не дали даже воды испить перед тем, как он предстал перед Энфритом. Гонец открыл было рот, желая что-то сказать, но его голос словно куда-то пропал, и он лишь прохрипел нечто невнятное. Снова с трудом сглотнув, он наконец-то смог передать послание, с которым его сюда отправили.
– Мой господин и я, ваш покорный слуга Бебеодан, хотим сообщить вам, что Кадваллон – да низвергнет Господь его душу в ад! – встал лагерем южнее Великой стены и собирает там свои отряды. Когда я покинул двор моего господина два дня назад, воины Кадваллона пребывали в этом лагере и не выступали никуда походом. Трудно догадаться, когда они это сделают. Однако очевидно, что они снова готовятся к войне.
Люди, собравшиеся в Большом дворце, стали перешептываться. Они все знали, что война почти неизбежна, однако это подтверждение их предположений сделало перспективу войны еще более реальной.
Воин с седой шевелюрой и бородой, стоявший возле короля, сказал:
– Кадваллон может явиться сюда, к нам, буквально через несколько дней. Нам следует отступить в Беббанбург. Эта крепость неприступна.
– Я не стану бегать от этого выскочки, – ответил Энфрит. Сканд, так звали этого седовласого человека, когда-то был выдающимся воином, но теперь он показался Энфриту уж слишком осторожным, едва ли не трусом. – Берницию не запугать валлийским сбродом. Я не боюсь Кадваллона.
В зале снова стали перешептываться, но никто не захотел указывать королю на очевидное. Кадваллон с помощью Пенды уже нанес поражение Эдвину, который называл себя «бретвальдой», то есть королем всего Альбиона. Затем этот валлийский король, правящий в Гвинеде, убил Осрика – наследника трона Дейры.
Сканд повел плечами.
– Мы, конечно же, дадим вместе с вашим величеством отпор Кадваллону, но нам не следует отбрасывать ни одно из имеющихся преимуществ. Гефрин слишком уязвим. Этот город строили не для того, чтобы в нем обороняться, – его строили для того, чтобы в нем развлекаться и произносить речи на том нелепом ступенчатом сооружении.
С явным презрением произнося эти слова, Сканд имел в виду деревянную постройку со скамейками, которая находилась в центре Гефрина. По-видимому, Паулин – священник Эдвина – читал там проповеди перед сидевшими на скамейках людьми. Сканд считал это сооружение напрасной тратой хорошей древесины, которую лучше было бы использовать для строительства оборонительных укреплений.
– Если мы останемся здесь, мы будем уязвимы, – продолжал Сканд. – Поэтому нам следует отступить к вашему брату в Беббанбург.
– Глупости! – сказал в ответ Энфрит.
В его голосе чувствовалось легкое раздражение из-за того, что кто-то перечил ему на виду у его людей. Мысль о том, что ему придется провести какое-то время рядом со своим благочестивым братом Освальдом, засевшим в расположенной на скале крепости Беббанбург, была для него невыносимой. Он ведь велел Освальду обосноваться в этой крепости только для того, чтобы держать его подальше от себя. Брат, правда, приносил ему кое-какую пользу, но пребывать в компании с ним было не очень-то приятно. Кроме того, Энфриту больше нравилась открытая местность возле Гефрина, а не скалистые холмы вокруг Беббанбурга.
– Отступить – значит выставить себя трусом перед нашими врагами и населением Берниции. В Гефрине расположен самый величественный дворец, а потому я хочу находиться здесь. Мне необходимо, чтобы меня считали сильным.
Сканд сжал челюсти, но все же кивнул, соглашаясь с тем, что проиграл этот спор. Затем он бросил взгляд на погруженный в полумрак край зала, где сидела со своим сыном Талорканом жена Энфрита – королева Финола. Она была миниатюрной – почти как ребенок – и очень хрупкой. Ее аккуратно причесанные огненно-рыжие волосы ниспадали ей на спину и поблескивали в мерцающем свете очага. Финола тоже посмотрела на Сканда, но выражение ее лица было равнодушным и смиренным. Глаза Талоркана сверкали, свидетельствуя о том, что он проявляет немалый интерес к происходящему в зале, однако он знал, что в присутствии отца ему лучше помалкивать.
– Вы правы, мой господин, – сказал Сканд. – Однако подумайте о королеве и о принце. Нам следует по меньшей мере быть готовыми защищаться, если в этом возникнет необходимость. Вы отправите еще сколько-нибудь людей понаблюдать за Кадваллоном, чтобы они немедленно дали нам знать, как только он двинется на север?
Энфрит небрежно помахал рукой. За Финолу он совсем не переживал: он женился на ней только для того, чтобы заключить союз с племенем пиктов, к которому она принадлежала, и считал ее скучной и непривлекательной. Впрочем, она родила ему сына. А вот Сканд относился к ней по-отечески, да и гезитам Энфрита, похоже, нравилось видеть ее здесь, в этом зале. Что касается Талоркана, этот мальчик частенько раздражал Энфрита тем, что говорил тогда, когда ему следовало молчать, однако Энфрит узнавал в нем самого себя и в глубине души гордился тем, что у него растет такой симпатичный сын.
